Чтение онлайн

— Чтобы на габбро в темноте не наступить?.. — поддел Комендаров.

— Зажигалку возьми…

Ладшев направился к громоздившемуся вдалеке горному склону; остальные как-то незаметно потянулись следом. Наощупь взбираясь по вырубленным в скале ступенькам, круто уходившим вверх, многие вспоминали не только о мелькавших на днях неподалеку габбро, но и о том, что появляться на пороге наиболее высокопоставленного, во всех смыслах, дома без самых веских причин непросвещенным "герчеяуре" было недвусмысленно и без лишней деликатности запрещено. Так или иначе, вереница старателей распределилась по лестнице, а Ладшев и Вероника постучали в дверь. Через некоторое время молчаливого ожидания тревога за Белю показалась наивной: серебристая фигура в пепельных волнах длинных волос, как ни в чем ни бывало, образовалась на пороге и небрежно уперла кулак в бок.

— Н-да? — поинтересовалась Беля, меряя выстроившуюся очередь любопытным взглядом.

— Мы… ээээ… — Ладшев замялся, поскольку стало очевидно, что версия насчет очередной "проверки" оказалась самой справедливой, и махнул рукой в сторону долины, — у нас там экран погас, — озвучил он всем известный факт. — Вот мы и подумали: вдруг с тобой что-то случилось?

Беля с притворным удивлением глянула через его плечо и всплеснула руками.

— Ну надо же, а! Батарейка, наверное, кончилась, — ляпнула она и засмеялась, а потом небрежно добавила: — Сейчас восстановлю, — и уже почти скрылась за дверью, когда Вероника остановила ее.

— Не надо, — неожиданно заявила она.

Беля помедлила и снова вышла за порог.

— Ты правильно поступила, что выключила экран, — продолжила Вероника и бросила через плечо угрожающий взгляд, словно приглашая всех несогласных поспорить. — Нам действительно пора привыкать обходиться своими силами.

Беля с усмешкой облокотилась о косяк и смерила взглядом оторопевшую толпу старателей.

— Все ли поддерживают точку зрения нашей бесстрашной девушки с секретным ящиком? — недоверчиво протянула она.

Помолчав, старатели как-то непроизвольно согласились и только в этот момент почувствовали, насколько на самом деле тяготила всех жизнь от ночи до ночи и как не хватало давно утраченного ощущения независимости и веры в себя. Возможно, о том же подумала и Беля; так или иначе, она усмехнулась более задумчиво, чем обычно, и сказала:

— А вы не так уж безнадежны, герчеяуре… Ну что ж, в таком случае — доброй ночи, приятных снов и… завтра подъем как обычно! — строго подняла она указательный палец и скрылась за дверью сторожки, а старатели нестройной толпой потянулись в темную глубину ущелья.

Беля стала часто покидать долину, уезжала на две-три недели, всегда без предупреждения, без объяснений. Старатели и прежде замечали, что она жила далеко не только в своей сторожке, а теперь поняли, что во многом именно необходимость постоянно муштровать и контролировать подопечных приковывала ее к месту. Первый же ее длительный отъезд доказал, что бдительность в отношении старателей была совершенно справедлива: несколько дней спустя после исчезновения Бели возникли идеи отказаться от ее дальнейшей помощи, забрать оружие, которое найдется в сторожке, и сбежать. Зачинщики этой самоубийственной затеи, которую Беля, вероятнее всего, никогда бы не простила и нашла способ наказать, рассуждали, что уже многому научились, что Беля держит людей в зависимости и повиновении по субъективным причинам, которые трудно понять, но скорее всего — из сумасбродства, в то время как единственно правильным решением является истребление габбро с оружием в руках. Впоследствии, когда эти наивные идеи, не отражавшие ничего, кроме тщеславия и самонадеянности, забылись и все старатели прошли полноценное обучение обращению с дистантным оружием, самим несостоявшимся заговорщикам стало ясно, что даже если бы удалось разобраться в принципе действия белого света, дезертиры погибли бы гораздо быстрее, чем погибли самые первые, безоружные и совершенно неосведомленные о габбро жертвы. Однако тогда, на заре новой жизни людей, подобные бредовые проекты вызвали нешуточные дискуссии и сомнения. Наконец наиболее последовательные из старателей заявили, что Беля никому не навязывает своей воли, наоборот — они сами к ней напросились, и подчиняются не потому, что вынуждены, а потому, что считают ее руководство подходящим. Постепенно консервативные настроения возобладали, и в последующие отъезды Бели добровольное повиновение и верность взятым на себя обязательствам превратились в правило, а домыслы относительно субъективных мотивов Бели утратили интерес.

В тоже время под влиянием прошедших событий нечто в глубинном отношении старателей к миру неуловимо изменилось. Вероника, бывало, видела, что Комендаров смотрит на растения так, словно ждет, чтобы они заговорили с ним. Вообще Комендаров, несмотря на свой угрюмый характер, оказался страстным садоводом и еще в самом начале сельскохозяйственного освоения долины неожиданно для всех предложил:

— А давайте еще смородину посадим… а чего? — заявил он, перехватив недоуменные взгляды. — Тебе, насколько я понимаю, все равно, что выращивать, — адресовался он к Беле, — а я всю жизнь хотел, чтобы у меня дача… и смородина… кустов пять-шесть, — уточнил он.

— Куда тебе столько? — фыркнул Ладшев.

— Не съем, так понадкусываю, — хладнокровно отозвался Комендаров.

— Из нее еще бусы можно плести, — подсказала двенадцатилетняя сирота Лянка.

— Хорошо, — усмехнулась Беля, — специально для господина Комендарова отведем несколько квадратных метров под смородину. С тебя ведро ягод, — сообщила она Комендарову, впервые обнаружив, что знает кого-то из старателей по имени, — в порядке взятки за лоббирование.

— И тюльпаны, — быстро сказал Комендаров и, достав из кармана куртки бумажную упаковку, помахал ею над головой. — Я еще в бывшем Ставрополе в развалинах универсама пакет рассады прихватил. Подумал, вдруг понадобится?

— Мародер, — диагностировала Вероника.

— Ты бы лучше маку посадил, — шепотом посоветовал Себринг.

— С тебя ведро смородины и ведро тюльпанов, — снисходительно согласилась Беля.

Комендаров посадил свою смородину и любил возиться на делянке, а на вопрос Вероники о причинах задумчивости ответил не вполне определенно:

— Да все пытаюсь понять, как это, в самом деле, чтобы из семечка… то есть, наверное, можно повлиять? Вот, например, когда нужно пересаживать… было бы здорово, если бы он сам вылез и перешел на нужное место, а?

Вероника засмеялась, но общий смысл речи поняла. Фантастические способности Бели, ее феноменальные знания едва ли не во всех областях человеческой деятельности и поразительная власть над материей поначалу воспринимались как нечто сверхъестественное, чуждое, но производили неизгладимое впечатление, и со временем старатели начали задумываться о пределах собственных возможностей. Порой то один, то другой в очередной раз рассматривал родники, бьющие из скалы, и от случая к случаю вновь поднимался спор о том, каким образом Беле удалось не только разломать камень, но и целенаправленно вызвать несколько горячих ключей — все это казалось заранее подготовленным розыгрышем. В другой раз кто-нибудь снова принимался вертеть в руках осколки кварца, которые старатели под руководством Бели искали в подземных пещерах и которые служили ей заготовками для электрических кристаллов, ослепительных самосветящихся ламп, проекторов объемных цветных изображений и многих других необыкновенных механизмов, назначения которых Беля не объясняла. К тому же не была секретом способность Бели до неузнаваемости изменять внешность, находиться в нескольких разных местах одновременно или в одном месте в нескольких разных обликах, так что даже возникали предположения, что Беля — это несколько человек. Многие полагали, что она читает все мысли старателей, а при случае применяет гипноз. В какой-то момент старатели, обсуждая очередной необычный феномен, решили пойти к Беле и прямо потребовать объяснений.

— Помните, с чего мы начинали? — сердилась Вероника. — Что будем учиться, и все такое. А сейчас чем мы заняты, дерьмо лопатой выгребаем?

Довод возымел действие, и на следующий день после работы, прежде чем разойтись по шалашам, старатели внесли предложение: они "хотят развить всякие там способности, которыми не владеют", "чтобы лучше понимать и больше толку". Беля слушала, насмешливо прищурившись, и протянула с притворной неохотой:

— Ну, я попробую… хоть вы, откровенно говоря, и не внушаете оптимизма… Но не рассчитывайте, что под предлогом духовного самосовершенствования вам удастся отлынивать от своих непосредственных обязанностей! — строго подняла палец Беля, и старатели заверили ее, что не рассчитывают.