Чтение онлайн

— Ну да, — снисходительно усмехнулся Тасманов. — Люди невероятно бездарны и безынициативны, а потому не заслуживают лучшей участи, чем пойти на переработку или в расход. Вообще-то ты тоже далека от совершенства, — вкрадчиво напомнил он. — Но поскольку ты — наша дочь, мы снисходительны к тебе. Мы даем тебе шанс стать лучше. Ты должна ценить наше терпение.

— Конечно, я ценю, — с готовностью откликнулась Черона. — Конечно, я стану лучше, — девочка позволила себе робкую улыбку. — Ведь я люблю вас, и понимаю.

— Ладно, — заключил отец и бросил на стол рядом с Чероной книгу. — Вот тебе урок до завтра — прочти внимательно, я потом проверю, что ты поняла. — Черона украдкой скосила глаза на обложку: "Причинная и несимметричная механика в линейном приближении" — не страшно, Козырева она понимала. — И не забудь, у тебя еще уборка в зоне двойного топора. К вечеру там, я полагаю, все закончится, так что лучше сейчас выспись, а ночью как раз займешься.

Черона тоскливо вздохнула и молча кивнула головой, а потом спохватилась и добавила:

— Спасибо, пап, все было очень вкусно.

Матка сидела в циклопических размеров зале без входа и выхода и глядела в зеленое зеркало. За ее спиной, словно объемные кадры в пустом пространстве, бежали изображения: темные очертания улиц, черные фигуры имаго, яркие, беспорядочно мечущиеся пятна человеческих сознаний, дома, которые силовая волна сминала, как картонные коробки, или затягивала в провалы, блеклые отблески заглушаемых Маткой сигналов электроприборов, дрожь земли.

— Что думаешь, дара? — тихо спросил Тасманов.

Матка покачала головой.

— Человеческая цивилизация пришла в окончательный упадок, — негромко заключила она. — На всей планете не осталось ни одного сообщества, которое сохранило бы порядок прежнего образца. Только спонтанно сложившиеся группы взаимопомощи беженцев и банды мародеров. Кризис выявил отсутствие у человечества ценностей, пригодных для организации сопротивления… — Матка отвернулась от зеркала и подошла к мелькавшим в темноте картинам. — В обществе началась цепная реакция. Паника вызвала такую волну беспорядков, злоупотреблений и бессмысленных разрушений, что даже обидно! — Матка рассмеялась. — Пора уже думать о том, как устроить систематическое размножение людей на Заповедной Высоте, иначе как бы не пришлось сесть на диету. — Матка снова рассмеялась. — Постепенно физический мир опустеет, превратившись в сеть гнезд каменной расы и трехмерный фундамент для Заповедной Высоты, а блуждающее среди твоих обманно-материальных фокусов человечество душой и телом превратится в "природный ресурс", — усмехнулась она.

— Не все же этой планете быть Землей… — рассеянно заметил Тасманов.

— А как же ей называться? — удивилась Матка.

— Ну, как тебя называют?

— Габбро, — рассмеялась Матка.

— Значит, будет планета Габбро, — резюмировал Тасманов и добавил более серьезным тоном: — Человечество само принесет себя в жертву, потому что ты — самая совершенная. У тебя больше прав на этот мир, чем у смертных, созданных из пыли. Возвышение каменной расы необратимо. Пепел к пеплу, прах к праху.

— Я смотрю, чтение человеческих мыслей расширило твои познания в области библейских текстов? — засмеялась Матка.

— Занятные фразы попадаются…

Матка задумчиво покачала головой и усмехнулась.

— Мы действительно оказались хорошей парой, Причудник…

— Скажи мне, дара, — уточнил Тасманов, — ты не видишь никаких препятствий?

Матка на некоторое время задумалась, вновь бросив взгляд в гущу мелькавших перед ней образов погибающего мира.

— Я не вижу препятствий, — подтвердила она.

В этот момент в центре зала появилась невзрачная крашеная дверь, в которую робко постучали. Матка обернулась и раздраженно вздохнула. В зал протиснулась хрупкая фигурка в бесформенном белом платье, с распущенными длинными, до колен, пепельными волосами, прижимавшая к груди аляповатую меховую игрушку.

— Ты что, уже сделала все уроки? — отреагировал Тасманов.

— Да, пап, я потому и пришла, — торопливо объяснилась девочка и потопталась на пороге, а потом перевела жалобный взгляд на Матку. — Можно посидеть с тобой, мама? — неуверенно спросила она.

— Ладно, — поморщилась Матка и вернулась в кресло перед зеркалом. — Только недолго.

— Чуть-чуть, — обрадовалась девочка.

— Тебе уже спать пора, — добавил Тасманов.

Черона села на пол, поскольку для посетителей здесь кресла не предусматривались. Облупленная дверь растворилась за ее спиной. Потеребив игрушку, Черона вновь нерешительно подняла голову и с удовольствием обвела глазами помещение.

— Тебе так идет это новое платье, мама, — простодушно похвалила она.

Матка надменно усмехнулась и передернула оголенными эксцентричным вырезом наряда плечами.

— А что это за дурацкая игрушка у тебя? — помолчав, произнесла в свою очередь она. — Причудник, твое, что ли, художество?

Черона не успела и слова сказать, как протянувшаяся из-под потолка летающая цепь ловко выхватила игрушку из ее рук и выбросила куда-то в темноту. Черона проводила нелепого мехового зверя грустным взглядом.

— Но он мне нравился, мама, — упавшим голосом запоздало вступилась она.

— Я тебя уже сто раз просила не таскать сюда всякую дрянь, — отрезала Матка.

— Такое впечатление, что для тебя все слова отца с матерью — пустой звук, — холодно заметил Тасманов.

Черона опустила голову. Тасманов помолчал.

— Ты меня слышишь? Я к тебе обращаюсь, — раздраженно повторил он.

Черона подняла глаза на Матку, стиснула худенькие до прозрачности руки и взмолилась:

— Прости меня, пожалуйста, мама! Я забыла.

— Вот-вот! Ты забыла, — согласился Тасманов. — А ты вообще что-нибудь помнишь?

Матка равнодушно отвела глаза.

Некоторое время прошло в тягостном молчании. Черона знала, что оправдываться бесполезно, и надеялась, что отец не станет развивать тему.