Математические досуги
Шрифт:
Но осталось жгучее чувство вины перед тем, кто начал лепить из меня человека, в которого я со временем превратилась, и кого я любила недостаточно преданно и бескорыстно.
Я думаю, эта моя болезнь — не просто так. Это мне наказание. А может быть, он истосковался там обо мне и позвал к себе. Я его там постараюсь найти и вымолить прощение.
Да. А теперь, извините меня, детка, что-то я устала. Вы не обидитесь, если я попрошу вас уйти? Не обижайтесь. Вот и хорошо. До завтра, ладно? Приходите обязательно.
Эпизод 6.
С утра я гуляла с дочкой в парке. Такой чудный стоял день, такое тихое тепло стояло в воздухе, что жаль было держать ее во дворе — и мы отправились в путь, запасясь черствым хлебом для уток. За каждой уточкой плыл тоненько гомонящий выводок еще пушистых, неоперившихся утят, что вызывало восторг у моего птенца, и прогулка получилась очень веселой и насыщенной.
Девочка так уморилась, что уснула прямо за столом, уронив голову рядом с тарелкой недоеденного супа.
Спала она долго, я успела переделать все, что запланировала на этот день, а вечером мы вышли во двор. В песочнице играли две девочки постарше моей, которые всегда ее опекали во время прогулок, и я отошла к окну моей подруги.
У нее было странное лицо — просветленное и почти счастливое. На мой вопрос о ее самочувствии она не ответила, но, помолчав немного, начала рассказывать.
— Мне сегодня такой странный сон приснился. Весь день его вспоминаю и думаю, что бы это значило. Мальчик мне приснился, с которым у меня был роман в десятом классе. Я давно с этим мальчиком не виделась и не вспоминала о нем, и вдруг — сон!
Он был необыкновенным мальчиком. Я обо всех своих возлюбленных так говорю? Что ж, значит, мне везло на необыкновенных возлюбленных. И то сказать: на что мне обыкновенные сдались? Что за интерес с ними быть?
Мальчик этот был математическим гением. Ничуть не преувеличиваю. Его никто целенаправленно математике не учил — школьная программа для середнячков — и все. Как он заинтересовался математикой, почему — я не помню уже, но дело было не в семье и не в школе. Сам начал добывать книги и учебники, решать задачи зубодробительные…
Впервые я его увидела на математической олимпиаде. Я была в восьмом классе, он пришел с опозданием, причем, оказалось, что он — семиклассник. Он, видите ли с седьмым классом уже все решил, можно он попробует решить задание для восьмого класса вне зачета. Учиха, сидевшая с нами, офигела от таких речей четырнадцатилетнего мальчишки и разрешила.
Он мне тогда очень понравился — высокий красивый мальчик в очках. Да-да, опять очки, никуда не денешься.
В следующий раз я его увидела ровно через год, когда он попросился решать задачи с девятым классом. И еще на год отсрочилось наше знакомство.
В десятом классе я прошла на республиканский тур, но встретились мы с вундеркиндом еще на городском.
В одной из задач что-то не так было с условием — не хватало каких-то данных.
Учителя тоже не могли ее решить и, ощущая неловкость перед нами, разрешили нам совещаться. Но тут пришел наш гений, уже, конечно, расправившийся с заданием для девятых, и заявил, что эта задача есть у него в одном из сборников задач, где предлагается ее решать, сделав некоторые допущения, которые потом… не важно.
Мы сделали допущения, но безрезультатно, и тогда его погнали домой за книгой.
Когда он вернулся, я отдыхала, сидя на подоконнике лестничной площадки.
Мы с ним стали смотреть решение, причем как-то получилось, что он держал книгу поверх моих рук, а я не знала, как бы это прекратить, потому что не хотела выглядеть идиоткой, увидевшей криминал там, где его не было.
Но тут он увидел мою тетрадь, лежавшую на подоконнике, и прочел мое имя.
— Ты — такая-то? — удивленно спросил он меня.
— Да, а что — нельзя?
— Нет, пожалуйста, просто я много о тебе слышал.
Ну, это меня не удивило — я была известным человеком, меня в городе многие знали — все-таки член бюро горкома комсомола, внештатный сотрудник городской газеты…
Потом он сел рядом со мной… Потом хотел проводить домой, но из этой затеи ничего не вышло: мой дом был соседним со школой.
Выйдя однажды из школы после уроков, я обнаружила его стоящим за углом школьного здания. Был он абсолютно замерзшим, потому что дул сильнейший северный ветер, и непонятно было, сколько он здесь простоял.
На мой вопрос, что он здесь делает, он прямо ответил, что ждет меня. Я испытала смешанные чувства. Мне было и лестно, и досадно — все-таки, был он младше меня, а это было непрестижно. Малолеток, вот еще!
Я уже целовалась со взрослым парнем, у меня уже был опыт несчастливой любви, я себе казалась такой умудренной дамой, с разбитым сердцем и даже слегка развратной… а тут какой-то ребенок, пусть даже и гений, но ребенок — что мне с ним делать? Мужчина должен быть старше, опытнее…
Когда у меня через много лет появился любовник-ровесник моего сына, я часто вспоминала себя тогдашнюю и было мне грустно, что девочка та канула в Лету и никогда больше я не буду ею.
В общем, начался странный роман. С моей стороны — никакого интереса, с его стороны — я так понимаю, что от мною заболел. Он прямо мне сказал, что хочет одного: видеться со мной, он знает, что я его не люблю он готов ждать хоть всю жизнь и никогда не сделает ничего против моего желания.
Я была удивлена — так необычно было его поведение. Неприятен он мне не был, и мы стали видеться, причем с друзьями своими я его не знакомила, и на всякие вечеринки ходила без него. Народ, правда, уже засек его возле меня и проходу не давал, выпытывая, что и как, но мне и рассказать было нечего: встречал после школы — провожал домой — встречал после работы — провожал домой — иногда ходили гулять — пару раз был у меня (пришел без спроса и предупреждения) — пару раз я была у него (вызвала переполох: сын вырос, а мы и не заметили) — все.