Чтение онлайн

Тогда, в тот торжественный день, их имена будут славить, на них возложат надежды, которые вряд ли под силу воплотить хоть кому-нибудь. Будет еще труднее справляться с чувствами и …

Сагромах положил ладонь Бансабире на щеку, еще немного приподнимая её лицо: воистину довести женщину до трепетной дрожи лишь поступком стократ сложнее и ценнее, чем подарить тысячу ночей.

— Еще остаются какие-то условности, — заговорил Сагромах севшим голосом, неотрывно глядя Бану в глаза, — но это уже не имеет значения, Бану. Мы женаты.

И тут же засмеялся: право, Бану так трогательно и так забавно вздрогнула от его слов. Попыталась отстраниться, будто убежать. Трусиха! Ничего. Сагромаху удалось приучить таншу к собственным чувствам, не за один год, но удалось. Значит, и теперь все будет хорошо.

Тан приобнял Бану свободной рукой, наклонился и неторопливо поцеловал — передавая, насколько можно, всю глубину чувств и легонько царапая отросшей в пути щетиной.

Таяла осень, и на севере неуклонно холодало.

Но на памяти всех подданных Пурпурного дома, никогда в родных землях не было так тепло.

С началом ноября, всячески напутствуя, Бансабира и Сив отдали Иввани Дайхатту, повторно прибывшему в чертог Яввузов. Договор был давно подписан и оставалась торжественная церемония. Жрецы осветили брак, родственники воссели за свадебный стол. Сагромах расположился рядом с Бану — если не на правах мужа, то уж точно жениха. Хотя об их брачном соглашении было, насколько возможно, широко объявлено.

Дайхатт и Сагромах обменялись взаимными взглядами — при первой встрече, затем в середине праздника. Дайхатт прибыл за ночь до свадьбы, и в паре скупых фраз мужчины решили, что свои вопросы они обсудят позже, когда всем будет не до них.

Например, сейчас, деловито кивнул в сторону выхода Дайхатт. Он вышел первым, Сагромах, чтобы не привлекать внимания танши, которая как раз отвлеклась на разговор с новобрачной, чуть позже.

Встретились на лоджии. Дайхатт стоял, распрямившись, и глядел в ночное небо. Под одной его рукой стоял бронзовый кубок с вином, который тан прихватил с собой из главной залы. Широкой ладонью он накрыл сосуд, будто опираясь на него. Сагромах, подойдя ближе, бросил взгляд на напряженную кисть будущего свояка. Ситуация мало приятная, и, что еще хуже, лишь первая в череде бесконечного множества их неминуемых встреч.

Сагромах тоже устремил в ночь задумчивый взгляд. До них доносились звуки празднования — весьма сдержанного, ведь роскошную свадьбу тан Дайхатт брал на себя хотя бы для того, чтобы как можно большим подданным представить новую тану Дайхатт, — долетали змеящиеся отсветы факелов, ложась на плечи, тенями облизывая крепкие мужские спины.

Рядом с Аймаром Сагромах как никогда остро чувствовал моложавость соперника. Никогда бы не подумал, что до тридцати и после тридцати могут так различаться. Но все выглядит правильным: Аймар моложе и женат на более юной из сестер. Маатхас мудрее и берет в супруги ту, что умнее и опытнее. И ведь все равно … Маатхас поджал губы: жаль, что он старше Бану так на много. Невероятная удача, что, имея шансы выбирать по всей стране, Бансабира предпочла его. Он вполне мог бы сгодится Бану в отцы, а по стечению обстоятельств, становится мужем.

— Думаю, нашей встречи в любом случае было не избежать, — обронил Маатхас.

— Точно, — скупо и дергано отозвался Аймар. — Если б Бану не отыскала этот выход, на твою свадьбу я бы явился без приглашения и во главе армии.

Сагромах качнул головой, поджав губы: палец Дайхатту в рот не клади. В годы Бойни с меньшим Дайхаттом он не пересекался, и ничего, кроме как о горячности молодого тана, Маатхас про Аймара не знал.

— Я рассчитывал поступить также, — ответил он деловито, и вдруг, как со стороны услышал, что говорит интонациями танши. — Бану, — вдумчиво протянул Сагромах. — Вы легко держитесь накоротке.

Аймар хлебнул вина и снова принялся вдавливать кубок в парапет. Это возвращало его в чувство.

— А как еще нам держаться? Её сын — мой двоюродный племянник, а сестра — моя жена.

— А я буду твоим свояком совсем скоро, — напомнил Сагромах. Неважно, с какими намерениями с ним хотел переговорить Аймар и хотел ли он вообще разговаривать (глядя на то, как нарочито пытался собеседник смять бронзовый сосуд, Сагромах на сей счет уверен не был), но сам тан Лазурного дома надеялся свести их враждебность к перемирию.

— Не торопись. Она показывала тебе наш договор?

— Да.

Сагромах отозвался коротко. Он был недоволен, когда несколько дней назад прочел условия альянса севера и юга. Но так он, во всяком случае, узнал, какие цели преследует Бану, и, недолго думая, согласился быть на её стороне. Без этого договоренность Бану и Аймара распадется, и тот и впрямь заявится на их свадьбу с ордами. Сейчас поддержать Дайхатта было лучшим решением. С тем, что настанет потом, потом Сагромах и будет разбираться.

— И ты согласен? — спросил Аймар, явно тяготясь возникшей паузой.

— Как видишь.

Аймар снова поднес к губам кубок, жадно припал, но уже через пару глотков влага закончилась. Мужчина чуть приподнял сосуд, встряхнул, ловя последние капли. Яды Шиады! Он с трудом сдержался, чтобы, замахнувшись, не бросить кубок куда подальше. Но он не один, и не даст заносчивому северянину думать, будто тот хоть как-то может бахвалиться победой.

— Это не твоя победа, Сагромах, — пригвоздил Аймар.

Сагромах так не считал, но спорить не стал:

— Это её выбор.

Аймар обернулся, пристально глянул на Сагромаха, и дальше говорил уже не столь взвинчено.

— Что ж, тогда пусть наградят тебя Боги терпением и мудростью, чтобы быть супругом Матери лагерей, Маатхас.

— Я знаю её едва ли не с рождения, Аймар. Не надо давать мне советы.

— Её или о ней? — ехидно оскалился южанин, поглядев на Маатхаса. Мужчины были примерно одного роста, так что смотреть в глаза получалось естественно.