Чтение онлайн

Прошло полчаса, товара по-прежнему не было, но толпу упорно будоражили слухи, что будет нечто интересненькое, импортное.

Не выдержав неопределённости, Николай Афанасьевич предупредил очередь, что на время отлучается за деньгами, и побежал к ближайшей телефонной будке.

Как раз начался ливень, на асфальте в один момент образовались обширные лужи, и крупные капли, падая в них, вздували крупные пузыри, но он уже заскочил под крышу, отметив про себя: «Раз пузыри – пройдёт быстро».

Набрав номер телефона сына, он сообщил ему на завод:

– Очередь стоит, но товара пока нет. Я полчаса жду – и ничего. Звонить или не звонить?

– Не звони. Можно вспугнуть: приедут раньше времени и концов не найдут. Брать лучше с поличным. Подожди, у меня смена закончилась – иду к тебе.

Дожидаться Николай Афанасьевич решил в телефонной будке, так как дождь продолжал хлестать по потемневшей земле.

«Вот зачастил некстати», – подумал он, беспокойно посматривая сквозь помутневшие стёкла на универмаг, но с покупками оттуда никто не выходил, и это его успокаивало.

Дождь кончился через несколько минут, и сразу же он увидел спешащего по улице Сергея. Опасаясь, что сын проскочит мимо, он рванулся к нему из своего укрытия и, желая сократить путь, ринулся через мутную лужу напрямик…

Сергей, возможно бы, и не заметил отца, проскочив мимо, но его остановил странный сдавленный вопль, донёсшийся откуда-то сбоку, после чего знакомый голос стал низвергать не известно по чьему адресу брань и проклятья.

Бросив взгляд в сторону, Сергей увидел странную картину, приведшую его в первый момент в замешательство: из большой плоской лужи, глубина которой не превышала десяти сантиметров, торчала одна голова Николая Афанасьевича и скверно ругалась. В первый момент сын даже остолбенел от такого зрелища – куда же девалось тело его дрожайшего родителя? В воображении никак не укладывалось, что оно могло поместиться в столь мелком объёме или наполовину раствориться в жидкости.

Голова, возвышавшаяся над гладкой поверхностью лужи, напоминала бюст без пьедестала, случайно оброненный кем-то посреди улицы. Всё выглядело так нелепо, что Сергей долго бы не пришёл в себя, если бы голова не призвала его на помощь.

– Чего глаза таращишь? Давай, вытаскивай, пока не утонул.

Слова привели его в чувство, и он бросился к отцу в воду, вздымая фейерверки брызг.

– Поосторожней, поосторожней. Не хватало, чтобы я еще волосы намочил, – завопила голова. – Близко не подходи, протяни руку.

Сын остановился в трёх шагах, схватил Николая Афанасьевича за плечи и потянул на себя. Из удивительно плоской лужи стало подниматься удивительно объёмное тело, так и казалось, что оно формируется каким-то странным образом из тончайшего слоя воды. Через несколько секунд промокший до нитки Николай Афанасьевич стоял рядом с сыном в натуральную величину и переводил дух.

– Ох, чуть не утонул в луже. Кому сказать – засмеют. Люк проклятые сантехники не закрыли, а яму разве видно? Там же колодец метра четыре глубиной, ухнешься – и с головой. Как это я за края руками зацепился.

Он недоверчиво посмотрел на свою правую руку, потрогал её левой, затем осторожно приподнял, пошевелил пальцами, покрутил кулаком и радостно воскликнул:

– С испугу заработала. Ах, ты моя родимая, да не сработай ты сейчас – быть бы мне утопленником. Заработала, ну надо же! – он повернул к сыну восторженное лицо.

Тот улыбался.

– Поздравляю. Не было бы счастья, да несчастье помогло… Ладно, теперь к делу. Время не ждёт. Стой здесь, охраняй лужу, чтобы кто другой не провалился, а я в магазин смотаюсь.

Через несколько минут Сергей исчез в универмаге, а спустя ещё двадцать минут к центральному входу подкатила милицейская оперативная машина. Отдел «мужские сорочки» был опечатан, товар конфискован и, как говорится, преступный синдикат прекратил своё существование.

В этот же вечер Сергей отправился в квартиру Холмогорских, вспомнив, что оставил там связанного Виктора.

Прошли ровно сутки, и тот хоть и лежал на диване, но изрядно измучился от неподвижного образа жизни. Поэтому, когда в комнате появился мастер, он принялся ругаться.

– Ты что, голодом решил меня морить? Сутки без еды. Я и без того худой, у меня никаких жировых запасов, мне нельзя голодать.

– Хватит стонать, привыкай к суровой жизни, в тюрьме слаще не будет, – сурово проговорил Сергей, перерезая ножом верёвки.

Кряхтя, Виктор с трудом поднялся, размялся и только после этого заострил своё внимание на последнем предложении.

– А при чём тут тюрьма? Я на Ларисе собираюсь жениться. Подумаешь проступок – увез в деревню. Она радоваться должна, что с мальчишкой беру.

– Дело не в Ларисе, а в том, что ваша лавочка закрылась. Сегодня милиция взяла ваших. Иди, признавайся. Добровольное признание сокращает сроки.

– Как взяли? За что? – Глаза его беспокойно забегали по комнате, такой вести он не ожидал, предполагая, что конфликт продолжается в основном из-за девушки.

– Я объяснять не собираюсь, как и за что. Тебе лучше известно. Давай, беги в милицию, пока не пришли за тобой, а придут сами – надбавят срок.

Глава 15

Жизнь интересна тем, что никогда не знаешь, что с тобой будет завтра.

А назавтра произошло следующее. Не успел Сергей прийти на завод и приступить к работе, как по селектору прозвучал требовательный голос секретаря:

– Торбееву к девяти часам явиться к директору.

Сообщение прозвучало неприятно, хотя молодой мастер ожидал последствий после собрания. Тут же мимо проплыла Лыкова и бросила в его сторону торжествующую ухмылку, ясно говорящую: «Ну что, достукался?»