Чтение онлайн

– Хорошо, - кивнул Артем, думая о том, что вряд ли его сил хватит когда-нибудь, чтобы тягаться с грандмастером иллюзий.

– Спасибо за данное слово, а вот моё ответное: Балдур когда-то также прошел дорогой мертвых, а Вобер нет. Понимаешь, что это значит?

– Неужели я тоже могу стать грандмастером?
– спросил потрясенный Артем.

– Именно. А теперь иди и помни о своем обещании.

Артем сунулся в лаз, но в последний момент замешкался.

– С вами ничего не случится?

– Не беспокойся. Балдур испорчен, но не настолько, чтобы угрожать своему учителю.

Глава 20

Джидда-Мекка.

...Смолин нырнул в толпу и стал невидимкой, белый ихрам сделал его неотличимым от тысяч паломников, бредущих по степи. На это и рассчитывал Павел - беглецы не заметят погони и не откроют огонь, что в таком скоплении народа чревато. Не успел майор порадоваться своей предусмотрительности, как скривился, будто раввин при виде атеиста. Его напарника жертвы явно не тревожили - Ломов пер вперед катком по дороге, расталкивая паломников, точно ледокол торосы, и плевать хотел на скрытность. Полицейский джип отстал, прикинувшись гражданским транспортом, но даже выключенная, «люстра» на крыше сразу выдавала принадлежность автомобиля к органам правопорядка. Смолин чертыхнулся и побежал, лавируя меж бредущими фигурами. Надо молить бога, чтобы беглецы были всецело заняты ремонтом мотоциклов и не смотрели по сторонам.

Паломники с интересом взирали на сорокалетнего мужика, бегущего по сорокоградусной жаре. Многие освобождали путь и со значением тыкали вслед, обращаясь к спутникам - видишь, как человек торопится исполнить хадж? То-то же, понимать надо!

Проявляя чудеса ловкости, Павлу удалось-таки оставить Шрека позади. Забирая вправо, майор по прикидкам уже отсек беглецов от степи и теперь сбавил ход, восстанавливая дыхание. Мелькнул в белом мареве черный мазок. Смолин на ходу достал убранный было пистолет и в ритм с идущими приблизился к мотоциклам. Паломники загодя обходили брошенные в луже масла байки, стараясь не запачкать белоснежные одежды. Павел огляделся по сторонам, даже подпрыгнул несколько раз, но везде видел только равнодушные лица и никакого следа беглецов. Со стороны дороги подоспел отдувающийся Шрек и с ходу бухнул:

– Что?! Упустили?

– Ты когда-нибудь на зверей охотился?
– в свою очередь спросил майор.

– Не доводилось, а причем тут это?

– К добыче подкрадываться надо, а не переть буром.

– Ну вот, опять меня виноватым сделали!
– Ломов утер куском ихрама обиженное лицо и буркнул: - Что теперь?

– Думаю, они сменили облик, как делал это Вобер, но мы-то знаем их цель. Очки не потерял?

– В машине.

– Хорошо. На джипе мы прибудем в Каабу раньше и устроим засаду. Пошли, я так пить хочу, что даже твою буржуйскую колу готов попробовать.

Вернувшись в автомобиль, Смолин заставил Ломова нацепить очки с одним стеклом и глазеть по сторонам – вдруг да увидит беглецов?

– Этим людям явно помогает иблис!
– заявил Магомет.

– Да и не люди это вовсе, - сказал Смолин, но объяснять водителю подробнее не стал.

Дорогу вновь запрудили паломники, джип еле продвигался в людском море. Ломов ерзал на задних сидениях, выглядывал в люк, надеясь заметить байкеров, и нервничал всё больше:

– Если так дальше будем тащиться, они нас пешком обгонят!

– Радуйся, что мы на колесах, да и хадж сейчас стал намного либеральнее. Ещё век назад путь к святым местам занимал годы, - заметил Смолин.
– Последние километры до Мекки верующий вообще должен был проползти на коленях, а лучше на животе.

– Да ладно?!
– удивился Шрек.

– Ага. Чем сильнее человек страдал по дороге физически, тем паломничество было эффективнее, - продолжил Павел, сдерживая усмешку.
– Самый зачёт - если умирал в пути. Это сразу пропуск в рай!

Ломов притих и до конца путешествия молча смотрел в окно, прихлебывая колу. Как он и предсказывал, въехали в Мекку затемно. Автомобиль оставили у полицейского участка, где им обещали приготовить комнату, ввиду полного отсутствия мест в гостиницах города. Смолин решил осмотреться, Ломов покорно зашагал следом, а Магомет отлучился навестить брата, но что-то подсказывало майору, что доклада водителя ждут в одном из неприметных особняков, где обожают устраивать свои штаб-квартиры различные спецслужбы.

Вопреки ожиданиям майора Мекка ничем не отличалась от других арабских городов. Павел напрягал воображение, чтобы испытать душевный трепет - всё-таки в каком-то из этих домов родился основатель ислама пророк Мухаммед!
– но особого успеха в этом не достиг. Толпа становилась всё плотнее, майор чувствовал уже не только локоть товарища, но и его горячее дыхание. Ломов тихо матерился. В конце концов майор споткнулся о чью-то спину и остановился, всё пространство впереди заполнили молящиеся.

Перед ними открывался центр Мекки, он же - центр Саудовской Аравии, он же - центр всей исламской цивилизации. Все мусульмане мира, расстелив коврики, сейчас молились, повернувшись в эту сторону, но особого волнения Смолин – вот хоть убей!
– не испытывал. Ведь так всегда и бывает, рассматриваешь, к примеру, с детства в книжках пирамиды и Сфинкса, а потом приезжаешь в Египет - и плачешь от разочарования. Пирамиды низенькие, а Сфинкс - с церетелиевского коня на Манежной, и аборигены приставучие - никакой древнеегипетской культуры поведения.

Изрядно потолкавшись, полицейским удалось пробиться к Священной мечети. Вот тут Смолина наконец-то проняло - и качественно. Вокруг Каабы ходили круг за кругом, не останавливаясь, тысяч пятьсот паломников. Многие плакали навзрыд от счастья, остальные громко молились. Майор почувствовал, как его увлекает этот поток чистой веры, и уже не особенно сопротивлялся, начиная вспоминать читанные в студенчестве суры Корана, когда его выдернул в грубую реальность Шрек:

– Павел Аркадьевич, а чего они все вокруг камня ходят? Что в нем такого?

– Черствый ты человек, Ломов! Неужели не чувствуешь величие момента?

– Пока нет...

– Эх ты! Сам Аллах послал на землю этот камень, он был сначала белым, но со временем почернел от грехов людских.

– Серьезно? А я думал, грязные руки виноваты. Вон, все трогают его постоянно, - оправдался Шрек, заметив обжигающий взгляд майора.

– Если ты семь раз обошёл Каабу и коснулся её, то в день Страшного суда тебе зачтётся, - процедил Смолин.
– Но это не твой случай! Пойдем, пока нас не затоптали.