Чтение онлайн

Так он набрел на рыночную площадь, где еще вдобавок разместилась автобусная станция, и народ кишел по-муравьиному. Здесь Семен начал крутиться, стараясь застигнуть врасплох того, кто шел следом. В его глазах замелькали лица, и одно вдруг оказалось похожим на Сергея Сергеича. Помешкав, Семен поспешил к нему, прокладывая дорогу в толчее, но похожее лицо исчезло. Зато Семен увидел Мастера.

Тот нерасчетливо открылся, обходя ораву школьников, и Семен заметил его. Их глаза встретились. Мастер придержал шаг, выигрывая время, и, видно, что-то придумав, быстро пошел на сближение. Его неподвижное лицо точно всколыхнулось. По лицу заходили живые тени.

– Интересно, думаю, куда он отправится, голуба? – сказал он, подходя.

Выходит, он следит с первого шага. Выходит, тоже проверял, ходил как тень. Получается так, что они ходили друг за другом, точно на карусели.

– А он-то ходит-бродит пока. Ты понимаешь, о чем это я, парень? – сказал Мастер и хлопнул Семена по плечу с каким-то неестественным оживлением, будто резвился деревянный человек.

– Но мы договорились. Вечером в купе, – ответил Семен.

– Что было, то было, – согласился Мастер. – Но потом я подумал: нечего ему болтаться. Посидим у меня до отъезда. Чаю попьем, потолкуем. Я говорю вразумительно, а?

Такое уж никак не устраивало Семена. Его единственным желанием было сохранить свои ноги свободными, пока продлится эта канитель. Поэтому он сказал:

– Да я погуляю. В музей схожу.

– Вот этого бы я не хотел. Чтобы ты, парень, погуливал. Уж ты меня прости, но я бы не хотел. Оставить тебя одного, ну нет! Это уж будет не по-хозяйски. Верно я говорю? По-моему, я тут ничего не придумал такого лишнего, а? – Словом, Мастер был очень настойчив.

Дальнейшее упорство только бы усложнило и без того его непонятное положение. Учителю было легко рассуждать – совсем иначе это выглядело на деле, все то, что они старались предусмотреть. Семен подчинился, на всякий случай готовя себя к борьбе.

По дороге они прихватили бутылку водки, завернув в гастроном. В самый момент, когда следовало платить, Мастер стал задумчиво смотреть куда-то в сторону, и Семену пришлось отправиться в кассу. Будто это была его обязанность. Так подстроил Мастер.

Он жил недурно. В его личной собственности была добрая половина дома. В придачу небольшой виноградник.

– Ушел на заслуженный отдых, – сказал Мастер, когда они шли по опавшим листьям винограда через двор.

– Ничего себе, – только и откликнулся Семен. Тут было чему позавидовать.

Плети виноградной лозы опутали забор, словно в агонии, да так, казалось, и засохли. Мастер отвел коричневые щупальца лозы с дорожки и сказал:

– Но теперь поиздержался. Поэтому я согласен c вами.

Дома Мастер замкнулся опять. И попытки наладить с ним душевный контакт не привели ни к чему путному. Мастер молча ходил, гремел посудой, ставил стаканы. Семен потопал было за его спиной, заводя разговоры о том и о сем, но, не встретив поддержки, мысленно послал хозяина к черту, плюхнулся на стул и тоже умолк.

Затем они пили водку. И молчали. Время тянулось для Семена долго и нудно. Водка не шла. Он сидел трезвый. У него было такое ощущение, точно в комнате вился невидимый комар и зудел, зудел... Так ему все это действовало на нервы. А Мастер и ухом не вел. Пил себе, смотрел на стены, вытянув длинные ноги, и барабанил пальцами по столу. Временами он переводил взгляд на Семена, и тому стоило усилий выдерживать этот неподвижный взгляд.

Так они и просидели до вечера, будто в ожидании боя. Только днем сходили в рабочую столовую и похлебали щей. Но у Семена пропал аппетит; он помешал в тарелке ложкой, ковырнул вилкой гуляш – на том и закончил трапезу. А Мастер ел обстоятельно, будто занимался делом, накладывал продовольствие в желудок. Он был спокоен.

Ему было под шестьдесят, но в нем еще чувствовалась сила. И Семен, глядя на то, как Мастер мощно ест, припомнил одну из лагерных баек. Подробности стерлись, но, словом, Мастер уволок однажды целый сейф. Инструмента, что ли, не было под рукой, в общем, он взял его в охапку и за ночь отбухал десять верст. А утром этот сейф собирали по частям. Таково содержание байки, и это воспоминание не облегчило Семенову задачу.

– Выпить бы еще, – сказал Семен. – Может, сыграем в очко на пальцах? Продувший берет бутылку. Идет?

Это был ход. На правах хозяина Мастер должен оскорбиться и сказать дрожащим голосом:

«Зачем обижаешь? Какое может быть очко? Бутылка с меня, и о чем тут разговоры!»

Но Мастер оказался прижимистым. Он кивнул – идет, мол. Только сказал:

– Начнем с тебя.

– Ну, с меня, – неохотно уступил Семен.

И Мастер принялся считать. На счете «три» они выбросили пальцы. Семен повел игру осторожно и показал всего два очка. У Мастера было десять. Это было равносильно проигрышу. В следующий раз он опять покажет десять – и тогда перебор.

– Будя? – спросил Мастер.

– Чего уж там! Моя монета, я гоню, – согласился Семен безнадежно.

– Возьмешь потом. В Москве, – сказал Мастер.

Когда стемнело, Мастер начал собираться. Он принес откуда-то из недр дома фибровый чемоданчик. Вытер старой газетой его обшарпанные бока и поставил под стол. При этом до чуткого Семенова уха из чемоданчика долетел тихий перестук железа, то есть там слегка перекатилось что-то тяжелое, но Семен-то сразу понял – это и был знаменитый инструмент Мастера. Тот самый, немецкой работы, и небось обернутый тряпками.

Мастер поставил чемоданчик и уселся в прежней позе – ноги вперед и пальцы на стол. Это возвестило о том, что его сборы закончены. Мастер готов в дорогу.

Семен проснулся от толчка.

– Приехали, гражданин. Скоро Голутвин, – сказала проводница.

До Москвы еще было ходу полтора часа. Полтора часа – это все-таки сон. Но Семен накануне просил разбудить под Голутвином. Теперь он старался понять, в чем дело.