Чтение онлайн

– Мы больше не увидимся? – спросил Федор.

– Ну почему же, – Басов положил руки Федору на плечи. – Я с удовольствием снова встречу тебя на перекрестках наших дорог. Я горжусь тобой.

– Мне будет вас не хватать.

– Может быть, мне тебя тоже. Но не надо цепляться за то, что должно уйти, иначе задержишь появление того, чему следует приблизиться. Прощай.

Они обнялись. Басов еще раз стиснул плечи ученика, повернулся и теперь уже легкой походкой направился к выходу из тренировочного зала, где его ждал Рункель.

Переступив через порог тренировочного зала, Басов сразу оказался на песчаном берегу тропического моря. Он удивленно обернулся и обнаружил, что двери позади нет, а вдоль узкой кромки пляжа куда-то к горизонту убегает пенная полоса прибоя.

– Тебе ничего не напоминает этот пейзаж? – громко, стремясь перекричать пронзительные голоса чаек и шум прибоя, спросил Рункель.

– Кажется, я уже был здесь, – произнес Басов, подходя к новому другу.

– Почти, – кивнул Рункель. – Ты чуть не заехал сюда, когда возвращался из Эдо в Нагасаки. Извини, нам пришлось вернуть тебя в тот мир. Твоя партия еще не была закончена.

– Кто это – мы? – осведомился Басов.

– Иногда люди называют нас богами.

– Значит, я фехтовал с богом, – улыбнулся Басов. – Большая честь для простого смертного.

– Но для бога – обычное дело, – парировал Рункель. – Пойдем. Нам есть о чем побеседовать. Кстати, извини, что для прекращения боя мне пришлось использовать искривление пространства. Другого способа прервать схватку не было. Впрочем, скоро и в этом мы будем на равных.

Они направились в сторону сада, разбитого на берегу и подступающего прямо к пляжу, и поднялись по мраморным ступенькам ведущей туда лестницы.

– Так вот оно какое, обиталище богов, – усмехнулся Басов.

– Одно из, – пожал плечами Рункель. – Можешь выбрать любое – от северных фиордов до экваториальных джунглей или пустынь. Я, например, чаще обитаю не здесь, а в другой местности, похожей на милые моему сердцу края Центральной Германии.

– Так ты тоже из того мира?

– Конечно, – улыбнулся Генрих. – Я родился в Дармштадте, в замке Рункель, в тысяча триста первом году. Сюда я привел тебя по двум причинам. Во-первых, именно сюда ты чуть было не попал в тот раз. Во-вторых, здесь живет мой друг, с которым я хотел бы тебя познакомить. Именно он с первого дня следил за твоими путями в этом мире, и он же вернул тебя тогда, решив, что тебе надо кое-что закончить. Надеюсь, вы подружитесь.

– Непривычно это – дружить с богами.

– Отвыкай от этого слова, раз уж здесь оказался, – усмехнулся Рункель. – Я – Генрих. Ты – Игорь. Или выбери любое другое имя. Мы просто люди, живущие на определенном плане бытия. Более развитые, чем живущие на том плане, откуда ты пришел, но не более того. Есть другой план, с которым наш соотносится примерно так же. И знаем о нем мы не больше, чем в Северороссии о нас. Легенды, гипотезы, сказания, конечно, существуют – но это все блики на воде. Тебе еще придется привыкнуть, что на самом деле здесь все не так, как казалось раньше. Что-то, кто-то, где-то, когда-то говорил, но все равно – все не так. Чтобы увидеть, надо прийти и увидеть, а не слушать пересказы, прошедшие через десятые руки. Так что – добро пожаловать в наш мир!

– И зачем же меня сюда привели?

– Ты сам сюда пришел, – удивленно поднял брови Рункель. – Я лишь открыл ворота. Ты прошел путями того мира, и он стал тесен для тебя. Придет время, и ты так же перерастешь этот.

– И как же я нашел путь к вам? – спросил Басов. – Ведь если я не ведал о вашем существовании, то не знал, и куда идти и кого искать?

– Через занятия, – улыбнулся Рункель. – Живущий в мире не может осознать его границ, как рыба, живущая в море, не может осознать возможность существования вне воды. Чтобы выйти из обыденности, надо сконцентрироваться – на любом занятии, которое выведет тебя из привычной системы измерений. Для тебя это было фехтование. Сегодня ты закончил школу и сдал экзамен. Собственно, о чем я говорю? Ты это и без меня прекрасно понимаешь.

Басов молча кивнул. Они миновали горбатый мостик, перекинутый через мирно журчащий ручей, и подошли к небольшой беседке, стоявшей на берегу. В центре там возвышался круглый каменный столик, по бокам располагались мраморные скамейки. Знаком Рункель предложил Басову пройти и последовал за ним, усевшись напротив собеседника.

– Вообще-то, – признался Басов, – я ожидал, что попаду в мир, где не будет конкретных форм.

– Мир не-форм тоже существует, – кивнул Рункель. – Но раз ты здесь, значит, тебе надо быть здесь. А зачем… Это как поиск смысла жизни. Когда находишь правильный ответ, значит, тебе эта жизнь уже не нужна.

– И чем же мне здесь заниматься?

– Чем хочешь, – улыбнулся Рункель. – Может, даже займешься политикой. Ты так упорно сторонился этого занятия до сих пор, что в этой области твоих знаний есть кое-какие пробелы. Но для начала советую отдохнуть. Потом тебе нужно многому научиться. Ты еще не умеешь сознательно проходить по мирам, управлять измерениями и многого другого. Здесь ты – ребенок. А когда освоишься – найдем тебе дело. Кстати, считать, будто все живущие здесь занимаются проблемами человечества, – тоже ошибка. Здесь много своих дел, и проблемами нижних миров занимается один на сотню. Так что никто тебя не заставляет идти по пути, которым, пошли мы с Артемом. Вот, кстати и он.

Молодой человек в шортах и легкой футболке поднялся по ступенькам, остановился и представился:

– Артем. Прошу прощения за задержку: изучая информационное поле, я наткнулся на одну очень интересную запись. Посмотрите.

Он сел на скамью и устремил взгляд в пространство. Мгновением позже прямо над инкрустированным полудрагоценными камнями столиком возникло трехмерное изображение. Сперва Басов не мог понять, что же видит, но потом различил статную фигуру барона Оладьина, стоящего посреди какой-то комнаты, и неизвестного ему православного священника, очевидно, высокого сана, сидящего за столом и что-то пишущего гусиным пером на листе плотной бумаги. Судя по всему, в комнате было темно – на столе горели три свечи, установленные в бронзовом подсвечнике.

– …сведения о грядущей опасности, грозящей всему христианскому миру, – диктовал Оладьин, – абсолютно достоверны и получены от человека, Провидением заброшенного из мира грядущего в наше столетие. Понимая, что, будучи широко оглашенными, они могут подорвать сами устои государства и миропорядка, я завещаю настоятелю Валаамского монастыря хранить их в тайне триста тридцать лет, начиная от сего момента, по истечении же сего срока тайно оповестить о том североросского государя, который волею Божией будет править на тот день, а также христолюбивых и ответственных государственных мужей, стоящих при престоле, дабы заботами мирскими и молитвою отвести грозную опасность, исходящую из ада от самого сатаны. Братие, молитесь за нас, грешных, и во избежание прихода антихристова на землю в образе душегубца Ленина Ильича, вскормленного капиталистским учением Маркса, и наследника его, Сталина-душегубца. Взрыв хохота потряс своды беседки.