Чтение онлайн

– Так и за депутатство тоже, – улыбнулся Басов. – Мне ведь придется вашу партию во всем поддерживать.

– А то, – согласился купец. – Тебя дворяне, особо молодые, слушают. Да и мы в долгу не останемся.

– Скажи, – спросил Басов, – за что меня дворяне уважают?

– Честен ты, – забасил купец. – От придворных интриг далек, в дела чужие не лезешь.

– Ну и останется это все при мне, если я в Думу пойду? – ухмыльнулся Басов.

Купец тяжело вздохнул, глядя в пол, и не ответил.

Петр спустился из Вышгорода по крутой, временами переходящей в лестницу Люхике Ялг, или, по-русски, улице Короткой Ноги, прошел несколько сот метров и оказался на площади Раэкоэ – Ратушной. Можно было, конечно, пользоваться русскими названиями, но Петр предпочитал эстонские. Ему нравились эта страна и эти люди, он с удовольствием занимался, так сказать, эстонизацией Эстляндии.

После объявления месяц назад регентом графа Тихвинского свободного времени у Петра появилось в избытке. Хотя наместник по-прежнему исполнял свои обязанности, а забот не стало меньше, однако барон Оладьин явно умерил прыть в работе.

Высвободившиеся часы Петр с удовольствием проводил у купца Пеери. Эстонец был интересным собеседником. Впрочем, как признался сам себе Петр, не меньше его интересовала и купеческая дочка Анне, на которую он смотрел, не в силах оторвать взгляда. Чувствуя это, Пеери неизменно просил Анне прислуживать им за столом, а иногда и приглашал присесть с мужчинами и поддержать светский разговор.

Однако сегодня, когда Петр вошел в высокий купеческий дом, Анне там не оказалось. Пеери, как всегда, радушно приветствовал гостя, угостил роскошным обедом и развлек разговором обо всякой чепухе. Когда же последняя перемена была убрана и на столе остались только кувшин красного итальянского вина и миска с нежнейшим эстонским сыром, купец откашлялся и произнес:

– И какие же новости приходят из столицы, господин Назаров?

– Но вы же узнаете все, пожалуй, раньше меня, – улыбнулся Петр. – С последним кораблем пришло сообщение, что между Швецией и Северороссией подписан мир. Ко Швеции отходит почти вся Финляндия, за исключением Карельского перешейка, а Выборгская цитадель становится, таким образом, ингрийской приграничной крепостью.

– Знаю, – кивнул Пеери. – Но еще большие перемены при дворе. Бывший наместник Псковский, граф Турашев, большой друг регента и злейший враг всех недругов царя Ивана, отныне первый министр. И, если верить дошедшим до меня слухам, дни пребывания на посту нашего уважаемого наместника, барона Оладьина, к сожалению, сочтены.

– Что вы хотите сказать? – рука Петра, потянувшаяся за куском сыра, остановилась на полпути.

– Лишь то, что уже сказал.

– Боюсь, это будет означать и мою отставку.

– Что было бы чрезвычайно печально, – произнес Пеери. – Все мы очень благодарны вам за возвращение городу Тарту его древнего названия и многие другие добрые дела, совершенные для нашей маленькой страны.

– Не стоит благодарности, – отмахнулся Петр.

– А я думаю, все-таки стоит. Знаете ли, в Нарвском магистрате открылось одно вакантное место. Моя гильдия с удовольствием поддержала бы вашу кандидатуру.

– Лестное предложение… Но зачем это вам?

– Времена меняются. Сейчас ваша партия не в фаворе. Потом все может повернуться наоборот. Мне хотелось бы сохранить с вами самые добрые отношения.

– Но ведь не эстонец не может… – начал было Петр.

– Но может родственник эстонца, – не дал договорить купец. – Если бы вы посватали Анне… Я бы не отказал. Тем более что девка по вам уже давно сохнет.

Вечером того же дня Басову доложили о приходе Макторга.

– Здравствуйте, Эрик, – произнес фехтовальщик, выходя навстречу гостю. – Что привело вас ко мне в столь поздний час?

– Желание попрощаться, мой друг, – ответил шотландец.

– Уезжаете? Куда же?

– Убываю с войском в Латвию, через Эстляндию, – грустно улыбнулся рыцарь. – Сегодня регент объявил о вступлении Северороссии в войну против Литвы и Польши на стороне царя Ивана. А я вместо Ингрийской гвардии командую отныне пехотным полком в армии Вайсберга. Дашевский тоже отослан из Петербурга – но назначен комендантом Изборской крепости.

– Что же, – поклонился Басов, – желаю успеха.

– Успеха! – вспылил Макторг. – Большей глупости я не представляю. Будем таскать каштаны из огня для московского царя.

– Так, может, вы хоть теперь поняли, почему я не служу? – улыбнулся Басов.

– Может быть, – проворчал Макторг. – Но хочу предупредить вас, Басов. Ко двору прибыл посланник московского царя. Причем не просто посол. Задачи его куда шире. Ни для кого не секрет, что намерения регента состоят не только в том, чтобы сделать Северороссию союзницей Московии. Граф Тихвинский мечтает превратить страну в подобие этого варварского царства, где все, кроме венценосца, – бесправные холопы. Говорят, посол этот прибыл, чтобы помочь нашему новому правителю ввести подобные порядки. Но одна из его задач состоит в том, чтобы отыскивать всех, на кого точит зуб царь Иван или кто бежал от его гнева. Будьте осторожнее. И парнишку вашего, Колычева, придержите. Московский царь и его люди злопамятны.

– Спасибо, – поклонился Басов. – Я запомню.

Мелкий ноябрьский дождик сеялся с насупленных небес. На город наступал промозглый осенний вечер. Басов поплотнее закутался в плащ и надвинул шляпу на глаза. Уже с полчаса он стоял на этой улочке Старого города. Ожидание затянулось. Наконец открылась маленькая дверка, ведущая в крыло одного из дворцов, которой обычно пользовались слуги, и в проеме появилась фигура полноватой молодой горничной с горящей свечой в руке. Свеча описала два круга, и Басов мягко выскользнул из темноты.

– Ой, – вскрикнула служанка, когда фехтовальщик внезапно возник рядом. – Господин Басов, вы так испугали меня! Я опять не заметила, как вы подошли.

– Ничего, – ухмыльнулся Басов, тихонько хлопая служанку по пятой точке. – Все в порядке.

– Госпожа ждет вас. Господин в отъезде, – заулыбалась та.

Она отстранилась, пропуская ночного гостя, и Басов не без удовольствия проскочил в темень дворца.

Фрейлина Мейбах ждала его в алькове, облаченная в шелковую ночную рубашку, украшенную всевозможными рюшечками и кружевами.