Чтение онлайн

— Вернулись, шер Морис! А мы уж беспокоились, на дорогах нынче небезопасно. Матушка ваша вчера велели отослать вашей невесте семь дюжин лилий…

Старик все рассказывал давно позабытые новости — единственный оставшийся у Туальграмов слуга, дворецкий в шестом поколении, Жураб чаще жил в славном прошлом, чем в никчемном настоящем. Морис тем временем оглядывал заросшую паутиной кухню.

— Жураб, я же дал тебе денег нанять девушку, чтобы готовила и убирала, — устав слушать о новой шляпке умершей шесть лет назад матери, прервал дворецкого Морис. — Где служанка, где деньги?

Старик что-то пробормотал о лилиях, кои нынче дороги, и замолчал, глядя в пол. Туальграму ничего не оставалось, как оставить его наедине с призраками и отправиться спать — к счастью, младший Дарниш был так любезен, что пригласил его на ужин, так что не придется ложиться на голодный желудок.

Поднимаясь по лестнице в спальню, Морис раскланивался со славными предками, высокомерно взирающими с парадных портретов. Вся история рода — от тринадцать раз пра- дедушки, первого виконта Туальграма, советника Варкуда Кровавого Кулака, шера огня и воздуха второй категории, автора трех монографий и отца шести детей и прочая, прочая, до…

— Будь ты проклят, — привычно бросил Морис пустому месту слева от материнского портрета: о некогда висевшей там картине напоминал лишь невыцветший прямоугольник шелковых обоев.

Этот портрет отправился вслед за тем, кто был на нем изображен, сразу после похорон, на которые не пришел никто, кроме кредиторов. Проигравший последний заклад виконт не нашел ничего лучше, чем проткнуть себе горло шпагой и свалить долги на двадцатитрехлетнего сына. Записку о невозможности жить с бесчестьем Морис порвал и растоптал там же, у тела труса и неудачника. Бесчестье жить? О нет. Бесчестье — сбежать от жизни. Сбегать всю жизнь. От собственной бездарности, от потери поместья: дед тоже играл и проигрывал. От одиночества после смерти жены и собственной вины: если бы он меньше играл и пил, ей не пришлось бы искать супруга по игорным домам — и её бы не столкнула с лестницы пьяная шлюха.

— Придется нанимать служанку самому. — Морис шел вдоль запертых дверей, касаясь поочередно светильников циль: до второго этажа нищета еще не добралась. — Нельзя же приводить юную жену в такой свинарник! Шера Дарниш не привыкла к паутине и драным обоям.

Перед дверью в кабинет отца он остановился. Шорох? Крысы? Вряд ли, крысы давно сдохли с голоду. Воры? Ха-ха три раза. Последний раз воры были здесь еще при жизни отца — он так орал на капитана городской стражи, словно унесли не пару грошовых шкатулок, а мешок золота. А капитан, сволочь толстомордая, морщился и наверняка думал, что виконт сам же их пропил, да забыл.

Обнажив шпагу, Морис резко толкнул дверь и отскочил.

— Доброго вечера, виконт, — раздался тихий насмешливый голос. — Заходите уж.

— А, это вы. — Морис вложил шпагу в ножны и остановился на пороге погруженного во мрак кабинета. — Я же сказал, мне нужно три недели.

— Трех недель у вас нет. Последний срок — бал-маскарад. Иначе наш договор потеряет силу и вам придется вернуть инвестированные в дело средства.

436 г. 18 день Журавля. Роель Суардис.

«Придурок ты, Стриж, а не шер искусства. — Он сидел за спинетом, глядя на закрывшуюся за Шуалейдой дверь и трогая металл на шее. — Размечтался».

Стриж коснулся клавиш, сыграл простенькую мелодию, прислушался: снова показалось, что стены башни резонируют, как дека гитары. Достал из-под себя «Основы», открыл на странице с миниатюрой, изображающей Безумного Барда.

Вспомнилось, как он морочил слуг Пророка: ведь получилось! Они пошли туда, куда звала гитара. Почему же не выходит сейчас? Она должна была отпустить его. Пожалеть, усовеститься и…

Стриж захлопнул книгу и рассмеялся. Бред! Принцесса, колдунья — пожалеет игрушку?! Сейчас. Но, шис дери, когда она сняла ошейник, было так… так… Проклятье! Как здорово было поверить, что подкидыш, отданный матерью даже не Райне, а Хиссу, может быть настоящим шером! Ровней этой высокомерной девчонке, считающей себя вправе играть им.

Стриж снова опустил руки на клавиши, пробежался пальцами, закрыл глаза — и позволил тоске и злости литься звуками. Лишь когда внутри стало пусто, в животе забурчало, а руки заныли, Стриж остановился. Толку злиться? Ведешь себя как игрушка — получай красивый ошейник и жди, пока она вспомнит, что тебе надо иногда обедать.

Тигренок, шис подери! Надо менять образ. Пока она не видит в нем человека, никакая музыка не поможет.

Заглушив бурчание в животе персиками и виноградом, Стриж забрался на подоконник и распахнул окно. Мокрый холодный воздух — самое то, чтобы освежить мозги. А применить их по назначению давно пора: как говорит Ульрих, удача не жалует ленивых. Для начала стоит проверить границы клетки.

Стриж осторожно тронул голубую пленку. Ничего не случилось. Высунул руку, потом выглянул в окно сам — снова ничего не случилось, только шее стало тепло. Ошейник? Стриж провел пальцем по металлу, нащупал гравировку, прислушался…

Шис дери, это ж не ошейник, а замок на гномий банк! Столько магии было разве что в том дракончике-убийце. Правда, этот… Нет, не может быть!

Но руки уже сами взялись за металл — и полоса звездного серебра замерцала в его ладонях. Выгравированные руны подчинения — старания Ульриха обучить приятеля основам рунной магии не пропали даром — текли и истончались, превращаясь в руны защиты и еще что-то незнакомое.

«Сколько же здесь слоев? А сколько силы?» — Стриж погладил металл, и тот отозвался вибрацией и теплом.

Полюбовавшись произведением искусства, Стриж вернул его на место и улыбнулся. Одно дело заклепанная кузнецом железка, и совсем другое — артефакт ценой в баронское поместье. Похоже, у колдуньи на Тигренка большие планы. Ха! Хочет играть всерьез, будет ей игра всерьез!

Итак, ваш ход, мастер «Тигренок».

Стриж оглядел парк. Под окном газон с кустами роз, в пяти шагах от стены — дорожка, обсаженная кипарисами. Десяток садовников: подстригают олеандры вдоль аллей левее башни, метут дорожки и высаживают цветы за фонтанами, шагах в пятидесяти. Дюжина гвардейцев, постоянно марширующих вдоль фасада, как раз удаляется направо: пять минут форы, достаточно.