Мастер теней
Шрифт:
— Извольте ответить, где сейчас находится Её Высочество Шуалейда.
— Как и положено благовоспитанной девице, Её Высочество изволит почивать в собственных апартаментах. Только не спрашивайте меня, с кем. — Бастерхази поднял руку. — Я вашей ученице не нянька.
— Хорошо. А теперь извольте рассказать, когда и от чего умер король Мардук.
— Неделю назад с Его Величеством Мардуком случился удар. — Бастерхази усмехнулся и добавил: — Никаких магических воздействий, светлый шер Затран провел все необходимые исследования. Кстати, меня вообще не было на тот момент в Суарде, дела, знаете ли. — Бастерхази с притворным сожалением развел руками. — Пятого дня коронован Его Величество Кейран, церемония прошла в присутствии шеров Валанты, Его Высочества Лермы шер Кристиса и Её Высочества Шуалейды. О браке с Шуалейдой Его Высочество не говорил и немедленно после коронации покинул Суард. Надеюсь, это все, что вы хотели узнать.
— Благодарю, коллега. Не смею больше задерживать ваш отход ко сну.
Дайм подождал, пока зеркало погаснет, разжал руку и лизнул ладонь, заживляя ранку. Странная формулировка дозволения стала понятна: Дракон предполагал, что связаться с Шуалейдой не удастся. Интересно, знает ли он, почему?
Взгляд Дайма упал на смятое перо в руке. Попросить объяснений? Бесполезно. Ци Вей попрощался, а ждать еще одной аудиенции можно месяцами — хмирский царь и так нарушил сто и одну традицию, приняв имперского посла всего лишь через две недели после прибытия в Тан-До.
«Ци Вей желает, чтобы послом прибыл именно ты. Великая честь для тебя и прекрасная возможность для Империи. Драконы не часто проявляют интерес к чему-то за пределами Хмирны. За тысячу лет, прошедшую с Великой Войны, Драконы лишь два раза вмешались в дела на континенте: когда останавливали Багряные Пески, поглощающие Ирсиду после восстания Школы Одноглазой Рыбы, и когда изгоняли степнков Тмерла-Хен с заброшенных островов Марки. А последним званым гостем в Хмирне был сам Ману, до того как стал Одноглазым. Так что, Дайм, что бы ни хотел от тебя Ци Вей, ты едешь и делаешь все, что он скажет».
Отбросив перо, Дайм сжал руками виски. Будь прокляты игры Великих! С Парьена станется услать его в Хмирну, а тем временем выдать Шуалейду замуж — только ради блага самого же Дайма.
От размышлений его отвлекли звуки за дверью: кто-то по-хмирски требовал посла.
— Слушаю вас. — Распахнув дверь, Дайм встретился взглядом со сморщенным старичком и расшитом жемчугами циу и квадратной шапочке с желтыми кистями, Хранителем Придворных Церемоний.
— Всемудрейший Двенадцатый Красный Дракон, да простираются вечно его крылья над Подсолнечной, повелитель Хмирны и Сеньчу с прилегающими равнинами, владетель Круглого моря… — начал Хранитель.
Дайм принял восторженный и смиренный вид, подобающий всякому смертному, удостоенному внимания столь высокой и значимой персоны, как Хранитель Церемоний. Пока исполненный торжественности старичок перечислял сорок два титула Ци Вея, Дайм разглядывал сопровождающих Хранителя слуг. С подарками, разумеется, с подарками! Для Императора, для кронпринцев, для Светлейшего Парьена, для…
— …модель мира, выполненная лучшими мастерами Поднебесной, для возлюбленного брата Всемудрейшего Ци Вея, Его Величества Кейрана Зелимарта Варкуда Суардиса, да продлится благословенное богами правление его вечно…
Узкоглазые носильщики сгрузили квадратный короб, расписанный птицами и цветами, высотой по грудь, а Дайм облегченно вздохнул: слава Светлой, Бастерхази не соврал.
— …говорящий опал для возлюбленной сестры по сути, Её Высочества Шуалейды Язирайи Суардис.
Подарок для Шу был много скромнее в размерах. Нечто, названное говорящим опалом, уместилось в шкатулку длиной с ладонь, непроницаемую для любопытства шера-дуо, в отличие от прочих подарков.
— Его Всемудрость выражает надежду, что возлюбленный брат не сочтет за труд вручить подарки от его имени лично, — с сияющей улыбкой закончил Хранитель Церемоний и подал Дайму вытащенный из широкого рукава свиток.
Дайму ничего не оставалось, как только в подобающе витиеватых выражениях заверить Хранителя Церемоний в том, что он счастлив исполнить волю Дракона, и оставить при себе все, что он думает о необходимости всю дорогу до Фьонадири плестись с караваном. Месяц! Насмешливые боги, еще целый месяц возвращаться в Метрополию, а потом восемь дней на дорогу в Валанту, даже если торопиться изо всех сил.
«Чтоб у тебя хвост завязался таким же мудреным узлом, как твои хитрости, возлюбленный брат Ци Вей!» — подумал Дайм, обмениваясь пятым поклоном с Хранителем Церемоний.
«Не дождешься», — подмигнул со стены парадный портрет Двенадцатого Дракона.
436 г. 18 день Жнеца. Роель Суардис.
Лишь через несколько минут после того, как зеркало погасло, Рональд вернул себе приличный вид и облегченно выдохнул. Глухой Маяк не подвел! Если бы не привычка всегда и везде держать себя в руках, Рональд бы радостно заорал и пустился в пляс, как мальчишка. Но вместо этого он лишь велел Эйты подать кардалонского пятидесятилетней выдержки.
Вытянувшись в кресле с бокалом коньяка, Рональд еще раз придирчиво проверил систему заклинаний. В подвале башни Рассвета, на антрацитовом алтаре пульсирует выточенный в форме открытой ладони с растопыренными пальцами базальт с острова Глухого Маяка. Шесть вырезанных в антраците линий терцанга тепло мерцают свежей кровью и окрашивают проходящие сквозь вершины силовые нити тускло-алым. А сами нити, на создание которых ушли полтора месяца, проведенные на острове, тянутся к напольному зеркалу, оплетают его и исчезают в исчерченной рунами бронзовой раме, чтобы вновь появиться у подножия башни Заката — невидимыми и неощутимыми ни для кого, кроме создателя и хозяина.
Вынырнув из системы глушения связи, Рональд несколько раз глубоко вздохнул, утер повлажневшие виски и одним глотком допил коньяк. Приятно сознавать, что тебе удалось хоть в чем-то превзойти учителя. Вряд ли даже Паук смог бы так изящно отрезать от внешнего мира обладающего несоразмерной силой Линзы шеру-дуо, пусть даже такую наивную и неумелую, как Шуалейда. Но если каждый раз, когда Дукрист пытается с ней связаться, система будет поглощать столько энергии, никаких рабов не хватит!
Рональд еще раз взглянул сквозь три каменных свода на привязанного к высокому столу рядом с алтарем мертвого каторжника и последнюю каплю крови, зависшую над северной вершиной терцанга, и нехотя поднялся.