Чтение онлайн

– Где вас высадить?

– Через два квартала.

Тот, который назвал себя Райтом, легко спрыгнул на растрескавшийся асфальт небогатого предместья и быстро убрел куда-то в горячее марево полудня, после чего навсегда исчез из памяти Мидориана.

Через полчаса в обшарпанную дверь маленького дома негромко ударили кулаком. Отворил сухой старичок с абсолютно седым хохолком редких волос. Он застыл на пороге, щуря подслеповатые глаза без очков.

– Лорд Вэл?..

Король перешагнул порог и попал в прохладную полутьму прихожей, в объятия потрясенного старика.

– Кольцер, не надо целовать мои руки. Ко всему прочему, они еще и грязные – я ехал от Мемфиса автостопом.

– Разум Милосердный, лорд Вэл, я думал, эти негодяи из Пирамиды вас убили…

Король поразился – насколько Кольцер постарел. Кожа истончилась и выцвела до восковой бледности. В добрых близоруких глазах стояли невыплаканные слезы.

– Как вы похудели, как вы выросли, мастер Вэл… Далькроз прошел в крошечную квартирку. В каждой мелочи обстановки сквозила бедность. Колченогий старомодный стол, дешевый уником, аккуратная убогая кушетка, свернутая газета, разбитые очки на столе. «Я был занят своими делами, а Кольцер тем временем просто ждал меня. Ждал упорно, всю долгую, одинокую зиму. Сначала – с надеждой, потом – со страхом за меня и, наконец, с привычкой отчаяния. А я ушел, бросил старика и забыл. Теперь я хочу сказать, как я люблю его, как рад видеть – и не могу подобрать слов. Я стал уродом, добрые слова ушли из памяти».

Кольцер стоял рядом с Вэлом, макушка слуги оказалась лишь чуть повыше плеча Короля.

– Я хотел бы приготовить вам хороший обед, но цены так взлетели. Эта аномалия…

– Я не голоден.

Вэл вымыл руки над крошечной раковиной в углу, швырнул на стол поддельный жетон на имя Августа Райта, снял с руки защитный браслет, изготовленный в лабораториях Арбела.

– Возьмите деньги, Кольцер. Все, что есть. Купите то, что вам понадобится – и для себя тоже. Лучше всего заказать по унику, если не получится – сходите пешком. Только не надо далеко уходить, выберите магазин побольше – может быть, вас там не запомнят. И не жалейте денег. Мне понадобится хороший сайбер и выход в Систему.

– Вы не будете отдыхать с дороги?

– Совсем немного. Времени нет.

Кольцер робко взял пачку каленусийских кредиток (каждая по сто гиней, щедрый подарок консула луддитов). Его шаркающие шаги замерли где-то в коридоре.

Вэл лег плашмя на голую кушетку и зажмурился – всего на несколько минут пришел глубокий, черный, непроницаемый сон, потом Король разом, словно от толчка, очнулся. На фоне опущенных век переваливались темные штормовые валы, прямо в лицо летели хлопья пены. Высокая черная волна нехотя согнула тяжелую спину. Король, который был во сне, рухнул прямо в провал разверзшейся воды и открыл глаза.

«Помню, как меня подобрали в море, тревогу Дезета – ему очень не шел этот испуг. Куда деваться – консул луддитов отчаянно боялся, что я умру, не сделав то, на что он так надеялся. Стриж использует меня в своих целях и все-таки был искренне, без расчета, рад, что я выжил. Радость, недоверие и испуг – все это вместе. Я выжил честно. Там были только мы вдвоем – я и море. И никаких чужих, изнасилованных душ и мозгов. Воробьиный Король первый раз сотворил кое-что стоящее, для чего не нужны способности псионика».

Старик вернулся через три часа, когда Король уже потерял терпение.

– Возьмите ваши деньги, мастер Вэл, – со стариковской мелочной гордостью заявил Кольцер. – Мне не пришлось платить за сайбера, двери магазина открыты для всех по случаю конца света. Хозяин, добрый человек – член Лиги пантеистов.

Король с трудом подавил приступ безумного смеха.

– Спасибо, друг мой, за преданность. Но я как раз явился, чтобы помешать светопреставлению.

Он соединил сайбер с Системой, взял обруч ментального ввода, надвинул его на лоб и натянул монитор-очки.

Ярко-оранжевая вспышка ударила в лицо. Сознание устояло, но призрачный огонь охватил мозг Вэла, боль пробежала по затылку и добралась до позвоночника.

«Цертус преодолел фундаментальное исключение Калассиана и гонит наводку прямо в Систему Порт-Калинуса. Он не может найти меня, поэтому забил все каналы своей дрянью, просто на всякий случай. Нужно пробиться к нему и встретиться лицом к лицу».

Вэл окунулся с головой в плотные, оранжево-обжигающие волны, дискомфорт усилился до предела, потом превратился в постоянную, монотонную, но все-таки терпимую муку. Король мысленно отодвинул в сторону обжигающую хмарь, она неожиданно легко подалась, но там, за первой завесой, моталась вторая, за нею еще одна и так дальше, до бесконечности, и не было предела бесчисленному числу завес.

Каждая из них обжигала протянутые в пустоту пальцы Короля.

«Я даже не понимаю, жар меня обжигает или холод».

Очередная завеса болталась, как тряпка, на ветру, цвет сменился на слабо-желтый, потом на ярко-голубой. Какофония красок резала глаза.

«Пусть они поблекнут».

Яркая мгла действительно полиняла, словно изображение согласилось и неторопливо выцвело, завесы распались на серые нити, а потом свились в космы тумана. Повеяло холодом ледника. Струйка снежинок ударила в щеку. На черном камне горной тропы крутилась поземка. Порывы бури раскачивали хрупкий мостик из досок и веревок. Вэл вцепился в обледенелый трос перил.

«Мне надо на ту сторону…»

Тонкая, светящаяся фигура возникла перед ним. Смоляные пряди бились по плечам, то скрывали, то открывали лицо.

– Кто ты? – спросил Король.

Незнакомец не ответил. Вэл сделал еще один шаг, тугой напор воздуха ударил в грудь, порывы ветра величественно выли, трещины в скалах играли органом, мост бешено качался под ногами.

– Ты Цертус?

– Нет.

– Тогда уйди с дороги.

– Остановись! Я Лин, брат Авителлы.

Король остановился, рассматривая человека, попытка спасти которого изменила жизнь самого Короля.

– Ты представлял меня другим? – спросил Брукс, который был в Системе.

– Это твое настоящее лицо?

– Да.

– А я воображал тебя мальчишкой. Где Авита?

– Ее здесь нет, но это неважно, послушай меня внимательно, Вэл, клянусь, я отчасти благодарен тебе за то, что ты создал меня.

– Я? Тебя создал?

Король горько рассмеялся, но безумный смех его унесло ветром. Лицо Брукса светилось вдохновением высокого класса – такими бывают лица удачливых пророков или сумасшедших поэтов.