Масоны
Шрифт:
От такого рода размышлений Крапчика отвлекла новая неприятность, гораздо горшая, чем все прежние. Здесь, впрочем, необходимо вернуться несколько назад: еще за год перед тем Петр Григорьич задумал переменить своего управляющего и сказал о том кое-кому из знакомых; желающих занять это место стало являться много, но все они как-то не нравились Крапчику: то был глуп, то явный пьяница, то очень оборван. Наконец перед самой масленицей ему доложили, что пришел какой-то молодой человек тоже с предложением себя в управляющие. Крапчик велел пустить его к себе в кабинет, и перед его очи предстал действительно молодой человек. Крапчик внимательно оглядел его с головы до ног. Молодой человек оказался очень опрятно одетым, даже более того: все на нем было с иголочки, как бы сейчас только купленное; волосы у молодого человека были рыжие, слегка кудреватые; глаза тоже почти рыжие, но умные и плутоватые; по своему поклону он показался Крапчику похожим на семинариста.
– Вы из духовного звания?
– спросил он его.
– Нет-с, я из мещан!
– отвечал молодой человек.
– Уроженец здешний?
– Никак нет-с, из дальних мест!
– Как же вы сюда попали?
Что-то вроде небольшого румянца пробежало при этом вопросе по лицу молодого человека, и глаза его как бы более обыкновенного забегали.
– Родитель мой первоначально торговал, потом торговлю прикончил и вскоре помер... Я таким образом стал один, без всякой семьи, и вздумал ехать в Петербург, но, проезжая здешний город, вижу, что он многолюдный, - решил, что дай пока здесь попробую счастия.
– Но как вы узнали, что мне нужен управляющий?
– Да я, извините, так сказать, не имев здесь никого знакомых, заходил в некоторые господские дома и спрашивал, что нет ли местечка, и на вашем дворе мне сказали, что вам нужен управляющий.
Крапчик нахмурился: ему неприятно было, что прислуга вмешивается в его дела; но что касается до наружности и ответов молодого человека, то всем этим он оставался доволен.
– Вы прежде управляли каким-нибудь имением?
– сказал он.
– Никогда, но сельскую часть немного знаю.
– Где ж вы ее узнали?
– Родитель мой зеленью торговал... Огороды у него подгородные на аренде были и запашка небольшая.
– Оставил вам отец после себя какое-нибудь состояние?
– Да так, маленький капиталец - тысяч в пять!
И при этом молодой человек, проворно вынув из кармана билет приказа общественного призрения [22] , предъявил его Крапчику.
Тот осмотрел тщательно билет.
– Значит, вы уже здесь положили ваши деньги в приказ?
– Здесь!.. Живешь на постоялом дворе, где ж тут деньги прятать, а билет-то тоненький: сунешь его в карман и ходишь покойно.
Крапчику такая предусмотрительность со стороны молодого человека понравилась.
– Вот видите-с, - начал он, - доселе у меня были управляющие из моих крепостных людей, но у всех у них оказывалось очень много родных в имении и разных кумов и сватов, которым они миротворили; а потому я решился взять с воли управляющего, но не иначе как с залогом, который, в случае какой-нибудь крупной плутни, я удержу в свою пользу.
– Да не угодно ли вам этот билет залогом у меня взять, а мне выдать записочку, что он находится у вас в обеспечении?
Готовность молодого человека дать от себя залог опять-таки пришлась по душе Крапчику.
– Вы, конечно, грамотный?
– продолжал он расспрашивать молодого человека.
– Грамотный!
– отвечал тот.
– Потрудитесь мне написать ваше имя, отчество и звание, присядьте на этот стул, и вот вам бумага и перо!
Молодой человек исполнил это приказание, и та посадка, которую он при этом принял, та умелость, с которою он склонил голову набок и взял в руки перо, а также и красивый, бойкий почерк опять-таки напомнили Крапчику более семинариста, чем лавочника.
– А на счетах и арифметику вы знаете?
– Знаю-с!
– Первую и вторую часть?
– Только первую!
– объяснил, слегка подумав, молодой человек.
– Но где ж вы всему этому научились?
– Сначала у священника нашего, а потом в училище!
– В духовном или светском?
– допытывался Крапчик.
Молодой человек опять-таки позамялся несколько.
– В светском!.. Где ж в духовном!
– ответил он.
– Паспорт вы, конечно, имеете?
– Имею-с!
И молодой человек подал паспорт на имя мещанина Василия Иванова Тулузова. Крапчик очень внимательно прочел все приметы, написанные в паспорте, и они ему показались схожими с молодым человеком.
– И шрам на левой руке даже обозначен!
– заметил он.
– Шрам есть у меня!
– подхватил молодой человек и, загнув рукав у сюртука, показал весьма небольшой и еще красноватый рубец.
– Давно он у вас?
– расспрашивал Крапчик, как бы подталкиваемый каким-то тайным подозрением.
– Недавно-с!.. Перед отъездом почти оцарапнул себе это гвоздем! объяснил молодой человек.
– Какое же вы жалованье желаете получать?
– поставил, наконец, последний вопрос от себя Крапчик.
– Жалованье, ваше превосходительство, у нас, например, по торговой части, кладется, глядя по заслуге, и что вы мне назначите, - тем я и доволен буду.
"Значит, надеется на себя!" - подумал не без удовольствия Крапчик, но вслух, однако, проговорил довольно суровым голосом:
– На всех этих условиях я могу вас взять к себе!.. Имение мое, которое вам поручится, по хлебопашеству незначительное; но оно значительно по оброчным сборам!.. Скотина, мой теперешний управляющий, накопил пропасть недоимки, которую вы прежде всего должны собрать. Способ для того такой: вы объезжайте всех соседних подрядчиков, которые вот именно великим постом подряжают рабочих и выдают им задатки, и объявите им, чтобы крестьянам моим, на которых у меня числится недоимка, они денег на руки не выдавали, а вручали бы их вам; если же подрядчики не сделают того, вы не выдавайте недоимщикам паспортов.
В прежнее время обыкновенно Крапчик порол жестоко крестьян, которые не доплачивали ему оброка; но ныне, имея в виду все-таки висевшую над губернией ревизию, решился действовать более законным путем.
– Это легко сделать!.. Недоимку соберу...
– произнес самонадеянно молодой человек.
– Итак, вы завтра же можете и ехать!
– заключил Крапчик.
– Если прикажете, завтра же поеду, - сказал покорным тоном молодой человек и, получив на билет приказа общественного призрения от Крапчика расписку, ушел, а на другой день и совсем уехал в имение.