Чтение онлайн

Задача «своего» — всем понравиться. Примазаться. Казаться ужасно хорошим и неотразимо симпатичным. Он найдет себя в любом обществе. Он всем земляк, друг и однокашник. И если его собеседники окажутся волжанами, он будет говорить с ними на «о».

«Свой человек» любит славу, хотя всегда делает вид, что она ему не нужна. У него неизбежное раздвоение души, маскируемое демагогией. Он живет по правилу «и нашим и вашим, только бы мне было удобно». Этот балагур и весельчак умеет так расположить к себе, что порою даже в целом коллективе о нем говорят: «Наш мужик».

А «свой» больше всего озабочен собственной карьерой. Он себе на уме. И при случае вильнет туда, куда выгоднее, но не туда, куда честного человека позвала бы его совесть.

Разве не маска? Нет, «специальная накладка, надеваемая на лицо человека», тут видна ясно и отчетливо.

И еще об одной накладке. Она называется «человек простой». Не надо путать с другим словосочетанием — «простой человек».

В наши дни, когда на планете развернулась великая битва за мир, слова «простой человек», «простые люди» звучат весомо, гордо. А понятие «человек простой» совсем из другой области. Как видите, от перестановки слагаемых сумма в данном случае меняется.

Если попытаться переложить ее на язык фактов, то она будет выглядеть так.

В дверь, на которой висит табличка «Музей закрыт», настойчиво стучится мужчина с мальчиком. Навстречу ему выходит сотрудница.

— Товарищ, вы же умеете читать: «Музей закрыт».

— А что ты думаешь, если я человек простой, так и читать не умею? — ни с того ни с сего вопрошает мужчина.

— Я вам повторяю: музей закрыт, экспонаты на реставрации.

— Ты меня не пугай этими словами. Я человек простой…

— Товарищ, экспозиция…

Мужчина прерывает сотрудницу:

— Знаем мы ваши экспозиции. Видали их. Работать надо. Я вам покажу. Дайте жалобную книгу. Я найду на вас управу. Я человек простой…

В конце концов его пускают. Директор разрешил. Другого бы не пустили, который «посложнее».

А «человек простой» — он все, что хочешь, пробьет: ему отказать нельзя. У него резко наступательный стиль. Он на «ты» хоть с женщиной, которую увидел впервые, хоть с академиком преклонных лет. Он безапелляционно выражает свои мнения по любому вопросу. И не пробуйте с ним спорить. В противном случае он начнет «резать правду-матку в глаза», что привык делать с детства.

Под видом «правды-матки» он элементарно грубит. Кому-то это не сошло бы с рук, а этому сходит: он ведь «простой».

Но, конечно, не такой уж он низкоорганизованный, одноклеточный. Он все это отлично знает сам и считает себя всех умней на свете. Маска «простого» ему нужна для того, чтобы прикрыть свою невоспитанность и невежество. Я не говорю: «Необразованность». Нет. Такие «простые» и с дипломами в кармане ходят. А понадобится им путевка на юг — идут в завком и начинают атаковать:

— Нет у вас внимания к простому человеку.

Осада будет снята только тогда, когда у действительно хорошего, простого работника путевку отберут, а этому «простому» отдадут ее.

Человеку честному, принципиальному, сознающему свой высокий долг перед обществом, маска никогда не нужна. У него лицо открытое. Но ему нужно уметь разбираться в комедии масок. Уметь, чтобы вовремя сказать: «Маска, я вас знаю!»

Когда я прочитал этот фельетон друзьям, началось обсуждение масок. Автора упрекали в том, что он не исчерпал темы до конца.

— Но это же не диссертация, — возражал он.

В общем, фельетон был дополнен.

Вспомнили о маске, которую можно назвать условно: «Как человек, я вас понимаю».

Вы обращаетесь с просьбой в учреждение, встречаете там какого-то сотрудника, излагаете ему просьбу, и он вам отказывает.

При этом он заявляет:

— Как человек, я вас понимаю. А как административное лицо…

Значит, как человек — он одно, а как сотрудник — другое. Опять раздвоение.

И до чего только доходят любители маскарада! На какие хитрости не пускаются!

Один хозяйственный работник придумал себе маску бюрократа. Да. И оказывается, это очень удобно. Для того чтобы жить спокойно, тянуть волынку, ничего не решать.

Встречаете вы его и говорите:

— Иван Иванович, что ж это такое? Наш вопрос лежит у вас три месяца, а вы ходу не даете!

Он, улыбаясь, отвечает:

— Правильно, бейте меня, старого бюрократа. Я и сам признаю — бюрократ я.

После того как человек себя назвал бюрократом, вы уже безоружны… Что с него взять?

Вот они какие — маски!

Мое задание редакция определила так: «Напишите об общежитиях».

Выполняя его, я очутился в сибирском городе Н. Уточнять, в каком именно, необходимости нет. То, о чем здесь будет рассказано, можно увидеть и в других городах, особенно где новостройки.

— Так вас общежития интересуют? — переспросил начальник жилищно-коммунального отдела. — Ну что ж, пойдемте. Разрешите, только позвоню, на месте ли коменданты…

На крыльце двухэтажного деревянного дома начальник пропустил меня вперед, и едва я открыл дверь, как столкнулся лицом к лицу с невысокой женщиной в телогрейке и платке.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Как живете?

— Хорошо живем! — бодрым тоном рапорта ответила женщина. — Аморальных поступков нет. Происшествий не случилось. Стенгазеты выпускаем регулярно. К праздникам — литмонтажи. Беседы — по пятницам…

Отрапортовав, она сразу как-то увяла, на вопросы отвечала неохотно или кивала в сторону начальника ЖКО: