Маскарад
Шрифт:
Проклятье! Этот тип знает Лауру и наверняка знает, где ее искать! С этого и надо было начинать!
— Ох… — простонал Бруно, потирая макушку. — Карлито, что же я тебе такого сделал?
— Мне? Ничего плохого…
— Зачем же ты тогда привел эту женщину? Она хотела меня убить.
— А! Не преувеличивай, — отмахнулся Тинкет. — Просто тебе на голову упала сковородка. С кем не бывает?
— Со мной — еще не было, — заметил Бруно. Подняв большую сковороду, он осмотрел ее на предмет вмятин. — Ха! Ой…
— Приложи лед, — посоветовал Тинкет. — Говорят, помогает. Еще помогает кусок сырого мяса.
Стон, сорвавшийся с губ старьевщика-изобретателя, видимо, должен был показать, что он думает о льде и сыром мясе. В углу кухни Снуппи, громко чавкая, поглощал исполинских размеров окорок, спеша съесть, как можно больше, пока его не оттащили от еды. На его счастье, Томка была не состоянии заниматься этим вопросом.
— Вы… — проговорила девушка охрипшим голосом. — Вы знаете Лауру?
— Что? О чем вы, синьорина? Только посмотри, что ты наделала! Даже твоя прабабка…
Сбить Томку с главной темы было невозможно.
— Вы знаете Лауру! — сквозь хрипы стали пробиваться металлические нотки. — Я о женщине с бородой, которая женилась на кукольнике!
Бруно опешил. Сперва его пытаются убить посредством кастрюль и сковородок, а когда коварный план проваливается, на него еще и орут? Все-таки женщины — существа странные и нелогичные — Бруно пожил на этой земле достаточно, чтобы увериться в этом окончательно и бесповоротно.
— Лауру? Ну да. Вроде так ее и звали…
— Вот дрянь, — выдохнула Томка.
Бруно решил заступиться за синьору.
— Не скажите. Женщина она была эксцентричная, но… Она не громила мой дом и не швыряла мне на голову тяжелых сковородок…
— Вы знаете, где она живет? — несколько грубо перебила его Томка.
— Пф… Очень давно о ней не слышал. Полагаю, где-то на Сан-Микеле.
— А конкретней? Улица, дом?
Тинкет покашлял в кулак, чтобы привлечь ее внимание.
— Что?!
— Прости, — сказал фокусник. — Ты здесь недавно и не все знаешь…
— И?
— На Сан-Микеле находится старое городское кладбище.
— В смысле? — спросила Томка, когда до нее дошел смысл сказанного. — Какое еще кладбище?
— Обыкновенное. По приказу Наполеона остров Сан-Микеле был преобразован в место захоронения венецианцев и там их теперь хоронят, я ничего не путаю?
— Если только самую малость, — подтвердил Бруно.
На Томку новость подействовала вроде ледяного душа. Мысль о том, что старьевщик-изобретатель знаком с Лаурой, вспыхнула в ее голове как римская свеча, шипя и разбрызгивая искры. И Томка была абсолютно уверена, что теперь-то точно выведет бородатую женщину на чистую воду. Кладбище в эту концепцию никак не вписывалось.
— А что она делает на кладбище? — спросила Томка, сама понимая, что глупее вопроса не придумаешь.
— В этих вопросах я не специалист, — Бруно развел руками. — Я там никогда не был.
— Но… Не может быть! Я же видела ее позавчера.
— Прости? — растерялся Бруно.
— Даму с бородой, Лауру, и ее мужа-кукольника — я встретила их позавчера в поезде из Милана, — сказала Томка. — Не знаю, какие порядки в Италии, но в России людей, которые ходят, разговаривают и воруют чемоданы, на кладбище не отправляют. В худшем случае — в тюрьму.
Бруно коротко булькнул.
— Встретила? — переспросил он. Девушка кивнула.
— В поезде из Милана? — Томка кивнула еще раз.
Старьевщик-изобретатель схватил себя за бороду.
— Позавчера? — предпринял он третью попытку. — Высокая женщина с бородой и ее муж, кукольник Джузеппе? Он похож на… гнома, лицо такое хитрющее, как у хорька?
— Именно. Только представился он Джеппетто…
Пару секунд Бруно растеряно моргал, а затем вдруг взревел так, что все холодильники на кухне разом подскочили, а лампочка под потолком замигала.
— Джеппетто! Ах ты… Мерзкий кукольник! Двуличная гадина! Да чтоб собаки вырвали твой поганый язык, да чтоб… — тут у Бруно кончились слова. Лицо его пошло красными пятнами.
Томка недоуменно посмотрела на Тинкета. «И часто с ним такое?» — спросила она одними губами. Фокусник дернул плечом, мол, не исключено, хотя и ему в новинку.
— Так вот зачем он вокруг меня вертелся! — выдохнул Бруно, когда к нему вернулся дар речи. — Да чтобы черти его печенку… Выходит, они были заодно! Проклятье! Обвели меня, как последнего…
— Кто? — не поняла Томка.
— Кто?! Ха-ха! Джеппетто, мерзкий сын гадюки, и это исчадье ада — доктор Коппелиус!
— С чего вы взяли, что они как-то связаны?
— Да это же последнему ослу ясно! — Бруно с размаху ударил по дверце холодильника. — Кто еще мог помочь этому двуличному гаду столько протянуть? Да я последние зубы поставлю на то, что за этим стоит Коппелиус!
— «Столько» это сколько? — тихо спросила Томка.
— А который сейчас год? — нахмурился Бруно.
— Две тысячи девятый…
— Тогда получается, — старьевщик принялся загибать пальцы, — последний раз мы виделись без малого сто лет назад. Как раз тогда, когда здесь появилась твоя прабабка.