Маска
Шрифт:
– Мы не можем больше оставаться вместе: 10 лет тюремной камеры для двоих – слишком долгий и непереносимый срок! А помог нам оттуда освободиться Василий, – он путь побега указал.
Надо отдать должное девушке: она не билась в истерике, не рвала на себе волосы и не хватала любовника за рукав, чтобы не уходил вот так сразу и навсегда. Она парировала как могла, ускоряя нежелательный для себя финал.
– Я теперь буду благодарить Василия всю оставшуюся жизнь и возлагать цветы к его ногам каждую годину нашего разрыва, – зло и обреченно шутила Полина.
– Этот разрыв благоприятный для обоих! – я бы настоял на позитивной версии события.
–Ты – зануда и скучен как городские поминки. Надоело слушать одно и тоже! Убирайся с глаз долой к своей любезной…– она не закончила фразу, – глаза мужчины налились яростью.
В самый разгар драмы у Григория зазвучал мобильник. Звук звонка он установил громкий и чистый, а мелодия из области "скрещивания" рока и классики – торжественно-траурная. Звонивший явно пренебрег всякими приличиями и этикой: часы в это время показывали четверть первого ночи.
– Кто это? Что? – кричал в трубку Григорий, не разбирая, кому принадлежит подвыпивший мужской голос.
– Нам нужна срочная хирургическая помощь, – звучал спотыкающийся и нечеткий голос звонившего.
– Послушай, приятель, – хотя с языка готово было сорваться "козел", – прекрати паясничать и скажи, кто ты и зачем обозначился в ночное время?!
– Гришка, придурок ты заумный! Не узнаёшь что ль Мишуху из неврологии?
– Ну, и денек сегодня! Мишка, ты в самое "удачное" время звонишь! Ты хоть в курсе, который час?
– Мне плевать на час! Мы же – бывалые ребята, – «дежуранты» хронические. Нас хоть в три утра растолкай, и мы как "ваньки-встаньки" пойдем «человеков» спасать!
– Ладно, черт с тобой! – чего нужно-то?
– Вставай сегодня пораньше…
– Сегодня уже наступило, и я не ложился!
– Дай сказать, ё-моё! В шесть утра на н..ской остановке нас "газель" заберет, – сваливаем из смрадного города, и – на природу в Ярышкино! Там – дичь и жесть, можно сказать, – другое измерение, и что ни маловажно, прохладное! Идет?
– Я тебе перезвоню минут через десять, ок?
– Пойдешь, Гриш, или останешься? – Полина неожиданно для себя смягчилась.
– Нет, я пойду, Полечка, прости меня. Наверное, теперь долго не увидимся!– его передернуло от собственной загадочной фразы. – "что я сказать хотел этим"? – он призадумался…
–Как это? – мы же работаем бок о бок? Ты – в порядке? По-моему, сегодня особенно урожайный день на вторжения в твою личную жизнь! – сначала Васька, этот бессовестный обормот, потом придурок по телефону! – кто это был?
– Михаил Николаевич из неврологии…я, наверное, уйду из больницы, но не из-за тебя!
– Куда же ты уйдешь? – ты у нас признанный, лучший и со статусом заведующего отделением. Хочешь карьеру сломать?
–Так я понял, что жизнь сломал и тебе, и себе, и Марине…а ты говоришь -"карьеру"! Черт с ней! – в жизни есть вещи поважней. Все, пока! – он прикоснулся губами к ее холодной щеке и удалился.
Полина еще долго не могла уснуть, ломая красивую и умную головку вопросом "что с ним такое случилось?" и типичными для состояния растерянности, – загадочными и остающимися без ответа "кто виноват" и "что делать?"
3 глава
Газель сильно раскачивало и подбрасывало на ухабистой проселочной дороге, не ремонтированной, видимо, с времен "Очаковских и покоренья Крыма". Вокруг простирались густые некошеные луга, изобилующие цветущими травами, насыщенный аромат которых заполнил салон микроавтобуса, вызывая у путников легкую ностальгию по давно ушедшему детству. Небольшая возвышенность открывала все великолепие своеобразного природного ковра с причудливым мозаичным орнаментом, сочетающим нежные неяркие тона российских трав: от бледно-розового и василькового до охряного и ослепительно белого.
– О! – близко уже: вот за тем перелеском – Ярышкино – богом забытый край. Ребята, еще раз предупреждаю: место не спокойное, в плане нечистой силы, так что, просьба: далеко от дома не разбредаться, к усадьбе Ярышкиных не соваться! – лица у путников вытянулись, раздались удивленные возгласы.
– Зачем же ты нас везешь туда? Мы хотели себя "сталкерами" почувствовать, а ты – "не суйтесь, не выходите"? Как понять тебя? – гудели ребята. Всего их пять человек было, вместе с Григорием и Михаилом. Во время поездки, Григорию удалось отвлечься от неприятных событий, – он позволил увлечь себя общему романтическому тону и даже поддаться легкому «мандражу» перед встречей с "непознанным".
– Местные жители вообще не приветствуют разного рода сталкеров, да, и в принципе, мало кто знает об этой зоне: помалкивает народец!
– Что же ты, Мишуха, треплешься? Тайну из "склепа" выносишь?
– Сам не знаю, что нашло на меня? – наверное, пьяный был, когда зазвал вас сюда!
– Можно подумать, что сейчас ты трезвый! – едко заметил кто-то из присутствовавших.
– Не больше, чем, вы друзья-алкоголики, тунеядцы! – парировал он. – Вот приедем, я вас со своим дедом познакомлю: он местный старожил и ходячая легенда, – носитель закрытой информации. А живет он, кстати, в бывшем домике для челяди Ярышкиных; домику порядка 150 лет, – точно никто не знает дату постройки, он несколько раз горел, затем перестраивался не один раз. Сам дед утверждает, что его прабабушка не просто знала Ярышкиных, а служила у них кем-то вроде экономки.
– А дед, как его кстати, зовут? – он возмущаться не будет появлению нашей бригады? – поинтересовался Григорий.
– Степаном Петровичем его зовут, называть можно просто Степа…шучу! Да, я и сам толком не пойму к чему он все это затеял?!Еще и хирурга просил классного привезти, помнишь, Гриш, мотивацию-то я тебе именно эту обрисовал! В общем, дед древнегреческий! – со своими причудами! Ему давно за девяносто перевалило, а выглядит на все сто! – Михаил расхохотался высоким гортанным смехом, его поддержали молодые.