Маск: Тэйри
Шрифт:
Карг неохотно расстался с креслом: «Очень сожалею о вашем решении. Надеюсь, вы передумаете».
Трюэ только покачал головой, и Зохрей Карг удалился.
Уже через час Карг позвонил в цитадель Дроудов. «Я советовался с клиентом, — сообщил он. — Мой поручитель предпочел бы приобрести землю, но согласен на аренду — если удастся выговорить приемлемые условия».
«Ответ прежний, — сказал Трюэ. — Вашему клиенту придется искать уединения в других краях».
«Но он совершенно очарован мысом Стрещения!» Зохрей Карг помолчал и задумчиво добавил: «Отказ от сотрудничества с таким человеком может оказаться серьезной ошибкой. Он очень влиятелен. Его дружба была бы ценным приобретением, а навлекать на себя его немилость опасно».
Предводителю клана Дроудов пришлось затратить некоторое время, чтобы переварить это замечание. Наконец он произнес: «Я не нуждаюсь в его дружбе и не боюсь его влияния. Вопрос исчерпан».
Зохрей Карг будто не расслышал: «Арендный договор был бы для вас, по-видимому, самым выгодным вариантом. Право собственности остается за вами, и в то же время вы получаете солидный доход. Важнее всего, разумеется, пойти навстречу пожеланиям
арендатора, а не рисковать, пытаясь препятствовать сильным мира сего».
Трюэ больше не сдерживался: «Вы осмеливаетесь мне угрожать? Скажите спасибо изобретателю телефона!»
«Я всего лишь обрисовал фактическое положение вещей».
«Будьте любезны назвать вашего клиента по имени! Хотел бы я знать, посмеет ли он угрожать мне без посредников».
Ответа не было — Карг решил не продолжать разговор.
Тянулись дни, прошла неделя. Трюэ сделал несколько язвительных замечаний в адрес Зохрея Карга и его клиента, а также обсудил с Джубалом строительство нового волнолома и шлюзов в бухте Балласа. Джубал уже почти готов был согласиться на участие в проекте, но его удерживало некое не поддающееся определению чувство. Яр кончился, влечение к странствиям должно было быть утолено — в самом деле, бесцельно бродяжничать ему больше не хотелось. Мучительное воспоминание о событиях под горой Кардун неотвязно преследовало его — в первую очередь Джубал намеревался восстановить справедливость. За решительностью его, однако, скрывалась щемящая растерянность: ну хорошо, справедливость восторжествует — и что дальше?
Может быть Вайдро, брат его покойного отца, человек с бурным и в какой-то мере темным прошлым, мог что-нибудь посоветовать? В свое время Вайдро побывал в самых удаленных и труднодоступных уголках Маска, а теперь жил, как опальный вельможа, на охотничьей даче, некогда принадлежавшей цимбару вымершего рода Цимбаров. «Если даже Вайдро не намекнет на существование достойных внимания возможностей, останется полагаться исключительно на себя», — решил Джубал.
Воспользовавшись старым эрциклом Трюэ, Джубал проехал почти пятьдесят километров по лесам низкорослого эбена и высокого тонкоствольного тирса, по каменистым альпийским лугам и темным лощинам, мало-помалу поднимаясь к подножию горы Эйр-зе, и наконец прибыл к укоренившемуся на плече крутого склона старому темному дому Вайдро — беспорядочному деревянному строению с высокой остроконечной крышей.
Вайдро, хмурый пожилой человек плотного телосложения, не тративший попусту ни слов, ни движений, вышел навстречу Джу-балу и провел его на тенистую террасу. Там они уселись в легкие плетеные кресла; горничная джанского происхождения принесла им серебряный поднос с графином вина и блюдом сухого печенья. Пригубив вино из бокала, Вайдро откинулся на спинку кресла. Глаза его изучали лицо Джубала из-под полуопущенных век: «Яр изменил тебя больше, чем я ожидал».
«Я постарел на год, спору нет».
«Как тебе понравилось в Тэйри?»
«Приятные, благополучные края. Тариоты пьют сладкие вина, их девушки очаровательны. Не побывал я только в Дорфо, да и Визрод навещать не хотелось. Уничтожил тысячи кустов чертополоха, просеял гектары пляжного песка. Построил каменную стену под горой Кардун».
«А теперь, вернувшись из дальних странствий, что собираешься делать?»
«Трудный вопрос, — Джубал наклонял бокал то к себе, то от себя, наблюдая за шелковым блеском дрожащей поверхности вина. — Я достаточно разобрался в жизни тариотов, чтобы понять, чем я не хочу заниматься. Иные карьеры — только для лиц благородного тариотского происхождения, а меня, к сожалению, привлекают именно эти профессии».
Едва заметно улыбнувшись, Вайдро кивнул: «Без привилегий принадлежность к высокой касте не давала бы никаких преимуществ».
«Понимаю, — отозвался Джубал, — но смириться с этим не могу. Нам дана только одна жизнь, и я хочу совершить все, на что способен».
«Не желающему плыть по течению приходится идти против течения — так устроено любое общество. Чтобы занять место под солнцем, заранее отведенное Варесту, Имфу или Ламфери, одной решимости недостаточно. Необходимо проявить редкие способности. У тебя они есть?»
«Даже если особых талантов у меня нет, я могу предложить энергию, откровенность и прямоту!»
Вайдро поморщился: «Зачем же? Именно эти качества, как правило, не требуются».
«Среди тариотов они, по меньшей мере, привлекут внимание новизной».
«А тебе не приходит в голову, что эти черты характера могли не пройти испытание жизнью? Энергия? Откровенность? И то, и другое вызывает насмешки или преследования, в зависимости от обстоятельств. Откровенность могут позволить себе только сильные мира сего — те, кому нечего и некого бояться».
Джубал принужденно улыбнулся: «Я мог бы притвориться человеком влиятельным и обеспеченным».
«И чего, в таком случае, стоит твоя хваленая откровенность? Налей себе еще вина. Поздравляю тебя с двоедушием!»
«Но я почти не шучу! — упорствовал Джубал. — В Визроде каждый настаивает на своих привилегиях, требует признания от других. Я родился глинтом — как я добьюсь успеха, если мои притязания будут уступать притязаниям других?»
«В принципе это не лишено смысла. На практике… впрочем, кто знает? Когда ты отправляешься в Визрод?»
«У меня есть еще одно дело. Был бы очень благодарен за совет».
Вайдро снова наполнил бокалы: «Большинству советов грош цена».
«Ты не раз ходил по Верхней тропе и, наверное, бывал в деревне Айво. В трех километрах к западу от Айво тропа огибает гору Кардун…»
Пока Вайдро слушал, его отрешенная благожелательность сменилась сосредоточенным вниманием. Он строго сказал: «Тебе повезло».
«Повезло? Едва остался в живых! Конечно, могло быть и хуже…»
«Тебе не терпится сделать карьеру. У тебя появился серьезный шанс — если ты научишься не лезть на рожон со своей откровенностью».