Чтение онлайн

Милиции на концертах было почти столько же, сколько зрителей. За попытку не то что начать танцевать, а хотя бы встать с кресла, люди отбывали в пикет до конца концерта.

Больше всего меня расстроило даже не это. Сладенькие попсовые «Рондо» понравились Волгограду больше, чем рок-н-ролльщики «Браво». Тем долго аплодировали и даже подпевали, а к третьей песне Агузаровой зал начал пустеть.

После концерта Агузарова рыдала у себя в гримерке. Ее истерика была слышна даже на улице. Ее успокаивала азиатская девушка.

— Уроды! Все уроды!

— Да, Жанна.

— Они уроды!

— Да, Жанна!

— Мы, блин, круче, чем «Rolling Stones»! А они — уроды!

Потом Агузарова потребовала, чтобы все объявили «Рондо» бойкот. Музыканты устали. С ней никто не спорил. Они просто погрузились в автобус и уехали в гостиницу.

Я тоже сидел в автобусе. Снаружи, у черного входа во Дворец спорта, кучковались такие же, как я, но из Волгограда. Я даже хотел им крикнуть, что «Икарус» идет именно в гостиницу… не на небеса, парни, нет!., я точно выяснил: в гостиницу!… Но не стал.

Через два дня у меня был день рождения. Мне исполнялось 16 лет. Я становился совершеннолетним и с этого дня мог нести уголовную ответственность за многие проступки, за которые раньше нести не мог.

От музыкантов мне хотелось получить какой-нибудь подарок. Ну, например, чтобы носатая Агузарова поцеловала меня в губы… что-нибудь в таком роде. Я не знал, как им об этом сказать.

За меня о дне рождения сказал Пингвин. Поцелуя я не дождался, зато «бравовский» гитарист подарил открытку с автографом, а остальные сказали, что 16 лет — дата круглая, и крепко пожали мне руку.

Концерт в этот день начался с того, что конферансье (все та же t-shirt… все тот же пиджак с блестками…) вышел на сцену и не стал рассказывать анекдот, который я слышал уже раз сто.

Вместо этого он сказал:

— Приветствую, Волгоград! Я вижу, что вы рады нашей встрече, ведь каждый концерт — это праздник. А еще сегодня особый день. Сегодня день рождения у нашего друга… вот он сидит, прямо в первом ряду. Этому парню исполняется шестнадцать лет, давайте начнем наш концерт с того, что встанем и поаплодируем ему!

И тогда все зрители, битком набившиеся в здоровенный волгоградский Дворец спорта, поднялись и долго хлопали невидимому мне, сидящему в первом ряду.

Может быть, все подумали, что это шутка… что суть не в парне, у которого день рождения, а просто таким способом конферансье заводит зал… все орали, топали, свистели… продолжалось это долго.

Я был единственным человеком во всем Дворце, который остался сидеть. Я думал о том, что если так все начинается, то что же будет дальше? Как будет выглядеть мой тридцатый день рождения, если шестнадцатый — вот он?

Как выяснилось, дальше все следовало по нисходящей. Тридцатый день рождения был обычным днем, который трудно вспомнить… просто день.

За следующие пятнадцать лет моя страна много раз изменилась… изменялся и я… не скажу, что все эти перемены меня радовали.

На третий день езды в поезде соседка по купе, светловолосая русская девушка, посмотрела в окно и сказала:

— Ой, верблюд!

Я свесился с верхней полки и тоже увидел верблюда. Даже двух: маму-верблюдицу и верблюжонка. Это были могучие скоты с толстыми ногами, с парой могучих мохнатых горбов каждый. Они напоминали машины-убийцы из «Star Wars», эпизод V.

Само окно было разбито камнем, но осколки заботливые проводники склеили скотчем. На полу купе валялись мои кеды со звездами. Кеды назывались «Converse». Они были светлыми.

Было время, когда, чтобы попасть в эти края, люди снашивали сотни пар такой обуви. И тратили несколько лет жизни. Теперь все проще. Поболтался с приятелями по клубам, доехал до вокзала, купил билет, и твои кеды еще не успели испачкаться, а ты — за четыре тысячи миль от квартиры, где тебя ждет жена.

Весь первый день за окном были леса, на второй появились степи, а теперь начиналась пустыня. Жалко, что я не съездил в эти края школьником: имел бы твердую пятерку по географии.

Юг России был забит военной техникой и теми, кто знает, с какой стороны к этой технике подойти. Военные ехали в Чечню, ехали из Чечни, ехали в регионы, расположенные рядом с Чечней, а параллельно с ними во всех перечисленных направлениях передвигались и сами чеченцы.

Едва мы отъехали от Москвы, по внутриэкспрессному радио зазвучала турецкая музыка. Рыдающие голоса и барабаны — как просыпавшаяся крупа. Русские морщились и выключали динамики. Узбеки улыбались и делали погромче.

У меня дома есть пара компакт-дисков с такой музыкой. Они выпущены в серии, которая называется «Этническая коллекция». Однако здесь ритмы звучали совсем иначе.

Понимаете, тигр в зоопарке и тигр, который стоит поперек тропинки, по которой вы идете домой, — это одно и то же животное. Но воспринимаете-то вы его неодинаково, правда?

Когда наш поезд останавливался на станциях, русские бабушки с криками: «Салям алейкум! Пирожков не желаете?» — бежали вдоль вагонов.

Одна старушка продавала громадных красных раков. Дети Азии столпились вокруг, долго кричали на своем языке и тыкали в раков пальцами, а потом поинтересовались: если съесть этих животных, они не укусят клешнями изнутри за живот?

Купе, в котором я ехал, было единственным «русским» на весь экспресс. Там ехал я, девушка-блондинка, совсем древний голубоглазый старик и молчаливая женщина, сопровождавшая старика.