Чтение онлайн

– Откуда у вас эти бумаги?

– Много вопросов задаешь, – рявкнул Рыжий.

– Я бы сказал, неправильных вопросов, – мягко поправил его Филипп. – Вы должны спросить, сколько это стоит.

– Сколько? – выдохнул Клермон.

– Триста тысяч.

– Триста тысяч? – задохнулся хозяин.

– Не торгуйтесь, граф. А то мои друзья расстроятся и повысят цену.

– И где, черт побери, я возьму вам триста тысяч ночью? – с досады он топнул ногой.

– Это ваши проблемы, ибо утром за вами придут гвардейцы.

– Но подождите, вы же разумные люди.

– Мы – да. А вот вы, похоже, нет. – Филипп встал. – У нас не так уж много времени, поэтому начинайте соображать.

Клермон тяжело вздохнул и поднялся. Он подошел к картине Ватто, обрамленной в великолепную позолоту.

– Помогите, – устало попросил он.

Косой отодвинул беднягу и без всяких усилий снял дорогую раму. Взору присутствующих предстал искусно оборудованный тайник.

Хозяин еще немного поколдовал и, открыв дверцу, стал лихорадочно перебирать драгоценности своей жены, пытаясь вспомнить, что и по какой цене он когда-то купил.

– Отойди, – Косой протянул свои огромные ручищи и стал сгребать украшения в холщовый мешок, припасенный им заблаговременно.

– Но здесь больше, чем триста тысяч! – возмутился хозяин.

– Вы хотите получить сдачу? – мягко поинтересовался Филипп, в ответ Клермон только понуро опустил плечи.

– Я хотел бы проснуться и понять, что это всего лишь сон, – пробормотал он.

– Увы, за все приходится платить. Мне, право, непонятно, зачем вы ввязались в это дело, насколько мне известно, вы не обделены вниманием регента? Или Менский обещал вам больше? Впрочем, это ваше дело. – Филипп подождал, пока Косой упакует драгоценности, и поднялся.

– А бумаги?

– Конечно! – Филипп кинул на стол пару подписанных рукой графа листов. – Позвольте дать вам совет, – уже покидая будуар, проговорил Филипп. – Уезжайте, сейчас и немедля! Мы, конечно, честные люди и будем держать рот на замке, но вот ваши соратники вряд ли будут молчать. Так что, милый граф, считайте, что я вернул вам ваши деньги с процентами.

– Святой Августин! За ночь мы заработали больше двух миллионов, – восхищенно произнес Косой. – И, черт побери, люди еще никогда с такой легкостью не расставались с деньгами.

– Да, причем готов поспорить на что угодно, их глаза светились благодарностью. Жаль, что ночь коротка. А ты не можешь подождать еще? – обратился Рыжий к Филиппу.

– Жадность – плохой помощник, – назидательно произнес тот. – Не будем уподобляться жалким шакалам.

После того, как он вышел от мадам Тунье и поделился своим дерзким планом с друзьями, они успели посетить пятерых заговорщиков. Филипп наслаждался не столько деньгами, сколько «высшей властью», в эти минуты он чувствовал себя Богом… или Дьяволом?

Михаил не подвел и устроил длительное турне по необъятным просторам Родины. В стране началась перестройка, и в воздухе запахло чем-то, отдаленно напоминающим свободу.

Федор задышал полной грудью, с головой уйдя в работу, ему как воздух необходимо было почувствовать себя любимым и свободным.

Программа была обычной, и после окончания фильма он выходил в зал и наслаждался громом оваций. «Еще! Еще!» – пело сердце, а душа улетала в небо.

Кате он ничего не сказал, а, оставив деньги, в очередной раз сбежал и очень надеялся, что по возвращении все-таки обнаружит пустую квартиру.

«Должна же она хоть что-нибудь понять? А может, мать поможет? Мать? Как глупо все вышло! Из-за своей упертости сам залез в капкан!» – в очередной раз ругал он себя.

Матери после того скандала он так и не позвонил, опять вмешалась гордыня.

Федор вернулся в конце сентября, несмотря на то, что занятия в институте уже начались. Вернулся, надеясь на чудо.

И судьба, по-своему вняв его молитвам, приготовила ему новый подарок – Катя была беременна!

Отступать было некуда, и, «спасая» себя, Федор ушел в черный, беспробудный запой. Он не хотел ничего знать, ничего видеть, ни о чем думать, а уж тем более принимать какое-то решение. Но пришло пробуждение, и на него навалилась тоска. Федор еще больше озлобился и понял, что он конченый неудачник.

Он с завистью наблюдал за окружающими, которые беззаботно шутили, искренне радовались, весело смеялись и наслаждались жизнью, а он уже нет, и вдруг неожиданно для себя стал получать удовольствие от своих страданий, ибо почувствовал себя мучеником, коим на Руси всегда был почет и уважение. Федор решил, что во всех напастях, что преследуют его, виноват злой рок, и он стал так упиваться своими страданиями, что ему уже жалко было расставаться с ними.

Глядя на расплывшуюся фигуру Кати, он уже спокойно подумал: «Чего дергаться? Такая судьба». И, не снимая с лица маску мученика, Федор повел ее ЗАГС.

А Катя? Ей казалось, что этого мгновения она ждала всю жизнь, это было именно то, о чем она и мечтать не смела. Она нашла любовь всей своей жизни, и хотя где-то там глубоко что-то скребло и не давало покоя, девушка все равно была счастлива.

Свадьбы не было, они просто расписались. Федор пригласил Мишку в качестве свидетеля и попросил его привести какую-нибудь девушку для Кати.

В ЗАГСе Михаил отвел его в сторону и тихонько сказал.

– А девочка ничего, симпатичная! – а потом сердито добавил: – Ты бы только одел ее поприличнее, жена ведь теперь.

Федор бросил беглый взгляд на Катю и впервые увидел ее со стороны. Симпатичная молодая девушка в старой вязаной юбке, смешно обтягивающей большой живот, и в его, Федора, свитере.

«Странно, почему я сам об этом не подумал?» – Федор тяжело вздохнул.

– Ты прав. Поможешь?

– Нет проблем! – Михаил похлопал его по плечу и заглянул в глаза. – Федь, а ты уверен? Может, не стоило?