Шрифт:
Город, учреждения, события и люди
являются плодом авторской фантазии.
Любые совпадения с действительностью
случайны.
Провинциальный роман.
МАША ДЛЯ МЕДВЕДЯ
Ежели любви суждено стать незабываемой
с первой же минуты к ней должны
слетаться случайности, как слетались
птицы на плечи Франциска Ассизского.
Милан Кундера
Часть первая.
ДЕДУШКИНА ВНУЧКА
Если драгоценный камень попадает в грязь,
он остается драгоценностью.
Если пыль поднимается к небу,
она остается пылью.
Саади.
Глава первая.
Жила была девочка Машенька.
Мама вышла замуж в конце ноября.
– Маруся, не злись. Я ведь еще не слишком старая. Верно?
Прижалась, расцеловала. Маша сморщилась, так непривычно остро и гадко от маминых химических кудряшек пахло сигаретным дымом. Мамин друг дымил как десять паровозов, смеялся слишком громко. Да и вообще... Чужой. Просто чужой. Во всем. Самодовольный дундук, обожающий читать мораль и приводить по любому поводу многочисленные примеры из собственной биографии.
Ну, и что ей - пятнадцатилетней дочери, почти подружке оставалось - как только не обнять и подтвердить.
– Ты самая красивая мама в мире. Выглядишь на миллион!
– Рублей?
– Фунтов стерлингов.
– Спасибо, Маруся. Я знала. Ты поймешь. Геночка боялся, что станешь меня ревновать и дуться.
Геночка... Чтоб он провалился куда-нибудь. Начинающий лысеть круглолицый здоровяк с большим неестественно красным ртом и быстрыми, хитрыми голубыми глазками. От цепкого пронизывающего взгляда потенциального отчима на Машу нападал столбняк. Хотелось немедленно раствориться в воздухе. Лишь бы не видеть свое отражение в двух прозрачных линзах. Геночка носил очки, и без них мило щурился.
– Как дела в школе?
– Как всегда.
Маша училась неровно. Тройки по алгебре, геометрии и физике. Твердая четверка по химии. Не самый интересный предмет, но преподавала божественная Вайзян: умевшая заставить работать даже тупых и бесперспективных. Анну Леонтьевну обожали или ненавидели. Равнодушных не было.
Пожилая, полная дама. Какое-то ужасное заболевание суставов сделало ее инвалидом. Учительница передвигалась по-утиному, вперевалочку, лестницы были для нее настоящей Голгофой. И, что удивительно, враги (таковые имелись) не смеялись над походкой строгой химички. Вайзян никогда не передразнивали даже самые хулиганистые мальчишки. Маша знала, что к ней единственной чуть не каждый день забегают бывшие ученики. Появляются иногда и сорокалетние дядьки. С цветами и сладостями, до которых химичка была великой охотницей. Анна Леонтьевна вела обширную переписку со своими "мальчиками" и "девочками". Многие из них жили теперь в Москве: осели в столице после учебы в крутых вузах. Анна Леонтьевна шутила, что подготовила самые золотые кадры советской химической промышленности.
– Как вам это удается?
Вяло или завистливо интересовались разные коллеги, приезжающие изучать передовой опыт. Многих удивляло (ведь есть такая наука - статистика), что ученики самой обыкновенной провинциальной школы год за годом собирают неплохой урожай медалей на всесоюзных олимпиадах. Претендентам на победу, будь они из трижды крутых спецшкол, приходилось биться всерьез, на равных с мальчиками и девочками Анны Леонтьевны. Зря ли, отправляя в Москву очередную партию подростков, директриса с привычной гордостью требовала.
– Больше медалей. Мы вами гордимся!
На разные хитрые вопросы о своей методике Анна Леонтьевна привыкла отвечать шутками. Обыкновенно в ход шла любимая.
– Просто я представляю себя жрецом в храме Великой науки. Молюсь Госпоже Химии трижды в день. Бьюсь лбом об пол. За это мне дарована власть - из вредного лентяя выплавлять редкостное дарование. А из противного осленка - звезду. Открою тайну. Упрямцы - лучший материал. Особенно те, которые самые твердые. С ними приходится повозиться. Зато и результат по настоящему прочный.
Коллеги пожимали плечами, сплетничали, что рядом с разными экспериментаторами от педагогики работать совершенно невозможно. Дети же сравнивают! И делают выводы!
Химичка пересуды игнорировала. Была у "бэшек" любимым предметником. Они с ней даже фотографировались каждый год. Вызывая тихую ревность законной класснухи Надежды Петровны. К которой - относились неплохо, и только.
Анна Леонтьевна, опираясь на короткий черный костыль, проходила к учительскому месту. Роняла на стол журнал.
– Добрый день, друзья.
– Добрый день!
Нестройным, но веселым хором пел 9"Б". Тяжело взгромоздившись на стул, учительница улыбалась. На безупречно белой шелковой блузе неизменно поблескивала брошь. Еще одна слабость химички. Этих украшений у нее водилось несколько десятков.
Порой, случалось и такое, Маша легко припоминала раз пять - Анна Леонтьевна приносила на урок коробку-другую дорогущих шоколадных конфет. Снимала обертку, открывала, наполняя класс сладким ароматом.
– Всем по одной. Тем, у кого пятерки по три. Я сейчас скажу, кому именно повезло.
– ?
– Вы написали контрольную просто изумительно. Комиссия была в шоке. Спасибо.
– Троек много?
Лукаво осведомлялись отличники.
– Одна. И та спорная. Это уже не важно. Начинайте.
Коробки отправлялись в путешествие по партам.
– Ура!!!
Маша помнила вкус и запах этих неожиданных конфет. Другие учителя никого никогда не угощали. Благополучно утаскивая подобные, доставшиеся от родителей (и только от родителей, к ним бывшие ученики не забегали!!!) презенты - домой, в норку. Кормить хулиганье? С какой стати? Но на уроках Анны Леонтьевны никто не озоровал.