Чтение онлайн

Баллау доел лепешку и облизал мед с лап.

— Но мы все-таки освободили этих рабов, так ведь? Кто сказал, что мы не можем стать первоклассными бойцами и покончить с Бадрангом раз и навсегда? Ну, что скажешь, старина Бром?

Бром избегал смотреть Феллдо в глаза:

— Мне особо нечего сказать. Может, я и храбрый, и везучий, но я не воин. Теперь я это знаю. Я не хочу видеть, как убивают зверей, особенно наших.

Феллдо потрепал своего юного друга по ушам:

— Тогда ты можешь стать врачевателем и лечить раненых. Чтобы перевязывать их и вытаскивать с поля боя, нужно быть смелым.

Феллдо повернулся к Дубрябине:

— Решено, сегодня ночью я возглавлю первый налет на Маршанк.

Видя, что возражать бесполезно, Дубрябина пожала плечами:

— Что я могу к этому добавить, кроме одного: ни пуха ни пера!

Феллдо эти слова, казалось, озадачили, но Баллау объяснил:

— Так у нас, актеров, говорят, когда желают удачи.

Для Мартина путешествовать вместе с Болдред было просто наслаждением. Сова выбирала самые красивые тропинки и общалась как старый друг со всеми зверями, которые обитали в округе. Часто путники останавливались, чтобы отведать фруктов, которые здесь росли в изобилии. Как-то раз Болдред показала вишневое дерево, ветви которого гнулись под тяжестью темно-красных ягод. Искушение было слишком велико. Встав под пригнувшимися до самой земли ветвями, путники стали срывать сочные вишни и уписывать их за обе щеки.

Болдред развернула крылья:

— Тут таких деревьев целый лес. Спешить некуда, так что угощайтесь. Я скоро вернусь. — И она улетела уточнить свои карты и переговорить со знакомыми зверями.

Лежа под деревом, друзья ели вишни и соревновались, кто дальше плюнет косточку.

Паллум снял вишню, наколовшуюся ему на иголки, и отправил в рот.

— Вот это жизнь, ребята!

Неожиданно кусты затрещали, и из них появился невообразимо дряхлый еж; размахивая узловатым посохом из терна, он направился к путникам. Еж этот был совершенно седой и еле держался на трясущихся лапах, но возраст не убавил ему темперамента.

— А ну убирайтесь отсюда, разбойники, вишнекрады! Чтоб я вас здесь больше не видел, а то ваши воровские спины познакомятся с этой вот палкой!

Паллум поднялся и миролюбиво развел лапы:

— Полегче, папаша. Мы не разбойники!

Старый еж замахнулся посохом на Паллума, но так медленно, что тот без труда увернулся.

— Не называй меня папашей, бандит, — обиделся еж. — Я бы не согласился быть твоим папашей даже за целый сад сливовых деревьев!

На кончике носа у старого ежа сидело маленькое квадратное пенсне; стоило ежу взмахнуть посохом, и оно слетело. Продолжая размахивать посохом, еж стал на ощупь искать свои очки. К нему подскочила Роза. Увернувшись от удара, она подняла пенсне и, перехватив посох, надела на нос убеленного сединами старика:

— Ну вот, так-то оно лучше. Мы не воры. Мы не знали, что эти деревья принадлежат тебе.

Еж судорожно дернул за посох, но Роза его не выпускала.

— Отпусти мою палку! Ты очень непочтительна к старшим!

Мартин решительно поднялся. Старый еж был не опасен, но его ругань и брюзжание порядком уже надоели. В голосе юного воина зазвучали строгие нотки:

— Говори повежливее, старик, и перестань махать своей палкой, а то я ее отберу!

Еж сумел вырвать у Розы свой посох и изготовился к бою.

— Хо-хо, серый наглец, так ты драться хочешь? Что ж, так тому и быть! А ну давай, попробуй!

Он поднял было посох, но как раз в этот момент подлетела Болдред и выхватила посох у ежа из лап. Укоризненно покачивая головой, сова опустилась на землю.

— Перестань, Аггриль. Сколько раз тебе повторять, что эти вишни не твои? Их могут есть все!

Сбивая задними лапами цветки маргариток, старый еж упорно бормотал:

— Никакого у нынешней молодежи почтения к старшим. Вон тот мышонок с мечом первый вызвал меня на поединок, я не виноват.

Грумм поднялся и негодующим тоном заявил:

— Ну и горазд же ты, почтенный, это самое… заливать!

При виде Грумма Аггриль сразу переменился:

— А-а, крот! Прошу принять мои искренние извинения, друзья. Кроты — самые милые и смышленые звери на всем белом свете. Не желаете ли отведать вишневой наливочки? Следуйте за мной!

Четверо друзей растерянно переглянулись.

Болдред с трудом сдерживала смех:

— Ничего, идите. Аггриль вообще-то безобидный, только немножко чудаковатый. Я тут наношу на карту один ручей — увидимся позже. — Она взмыла в воздух и куда-то полетела над вершинами деревьев.

Грумм решительно зашагал вслед за Аггрилем и, обернувшись, позвал друзей:

— Идемте, я, это… наливочки вишневой отведать не прочь!

Старый еж жил в дупле у корней могучего дуба, который давно засох, но все еще стоял; снаружи дупло закрывала маленькая дверца. Еж провел друзей к себе в дом. Внутри было темно и прохладно. Вдоль стен рядами стояли бочонки, фляжки и тыквенные бутыли с наливкой. Аггриль очень гордился своей коллекцией. Поправив пенсне, он почти носом водил по этикеткам, пытаясь разглядеть надписи:

— М-м-м, вот это поистине королевский напиток: ему не меньше двадцати сезонов. Для сладости я фляжку собственнолапно изнутри медом обмазал.

Старый еж поставил на стол закуску: сыр и вафли. Друзья сели на перевернутые бочонки, а еж вручил им украшенные затейливой резьбой кубки из вишневого дерева:

— Лучшие кубки из вишневого дерева получаются. Ну-ка попробуйте и скажите, что вы думаете о моем искусстве.

Наливка была великолепна: темно-красная, прохладная и сладкая. Не успели гости ее допить, как Аггриль откупорил большую бутыль:

— Это моя мама сготовила — а может, и бабушка, уж и не припомню: больно вино старое. Видите, оно посветлее и играет.

Хозяин одну за другой откупоривал бутыли, бочонки и фляжки. Мартин и Роза сидели рядом в прохладной полутьме дупла, закусывая сыром и потягивая наливки, каждая из которых имела свою историю — их было такое множество, что друзья сбились со счета. Голос Аггриля монотонно гудел где-то вдалеке, как шмель, кружащий около цветка яблони, а снаружи лучи солнца, освещавшего безмолвный лес, пробиваясь через густую листву, падали на землю множеством бликов. Такого покоя и блаженства Мартин не испытывал ни разу в жизни. Воздух кругом был напоен приторным ароматом диких вишен; Мартин лег на спину и закрыл глаза.