Чтение онлайн

— А это кто?

Томми презрительно сморщил нос.

— Не «кто», а «что»! Это Арт Слоун. Дырка от нолика. Я его все время извожу: обещаю уволить, когда стану управляющим. Не обращай на него внимания. Пустое место. — Тут он, в свою очередь, подтолкнул Дэнни локтем. — Видишь вон ту крошку? Это Китти Блэк. Девочка что надо… — Он умолк и поглядел на часы. — Пора браться за дело. Нам же надо зарегистрировать все эти квитанции.

Они прервали работу в половине двенадцатого, чтобы успеть собрать заказы на завтрак.

— Захвати блокнот и карандаш, — скомандовал Томми. — Они тут все чокнутые: каждый день заказывают что-нибудь новое.

Бросив взгляд на лежавшую перед ним памятную записку, Фиск продолжал вытирать перо авторучки клочком промокательной бумаги. Весь вид его говорил, что перо — это нечто драгоценное и хрупкое, «…а также доводится до Вашего сведения, что мистер Рокуэлл утвердил десятипроцентную прибавку мистеру Льюкасу, начиная с первой январской выплаты…». Итак, подумал Фиск, великий человек изъявил свою волю. Он посмотрел на размашистую подпись, вполне под стать величественным жестам и благородным чувствам, которые тот демонстрирует всем и каждому. Фиск бросил испачканный клочок промокашки в корзину для бумаг, взял трубку внутреннего телефона и распорядился:

— Мистер Риджби, будьте так добры, попросите Мервина Льюкаса зайти ко мне.

Фиск осторожно повесил трубку и открыл свой гроссбух, бережно переворачивая страницы, чтобы они не утратили и капли своей первозданной свежести. Каждое его движение обладало той же сухой логичностью, что и четкие цифры и аккуратные записи в гроссбухе. Что и результаты его трудов, которые, дистиллируясь в графах прибылей и убытков и в сводном балансе, показывают реальное положение вещей без всякой суматохи и ненужных эмоций.

А за своим столом в общем зале Риджби устало смотрел на собственные четкие изящные цифры — на цифры, заполнившие и эту страницу, точно так же как они уже заполнили множество счетных книг компании «Национальное страхование». Он досадливо передернул плечами. Почему он должен идти? Почему после стольких лет службы он вынужден выполнять распоряжения выскочек вроде Уилли Фиска? Подчиняться своим бывшим подчиненным! Его охватили возмущение и стыд — к голове горячей волной прихлынула кровь, и он несколько минут не мог встать.

Когда он заговорил с Льюкасом, тот неторопливо поднял голову и улыбнулся — любезно и самоуверенно.

— Благодарю вас, мистер Риджби.

В темных глазах, в исчерченном тенями лице чувствовалась сила, тщательно скрываемая, но не подавляемая. Невозможно было представить себе, чтобы Льюкас поступил опрометчиво или сказал что-то не то. Как все люди, умеющие держать себя в руках, он казался непроницаемым, и все же можно было угадать, что за завесой непроницаемости скрыт ум, функционирующий в строгих рамках причин и следствий, способный спланировать и то и другое.

И Риджби, вернувшись к своему столу, подумал, что Мервин Льюкас неизбежно преуспеет там, где он сам потерпел полный крах. Квалификация Льюкаса, его стремления и характер вполне гармонируют друг с другом. Он, Риджби, всего лишь призрачное олицетворение власти для всех этих молодых людей в аккуратных костюмах и коротко подстриженных девиц в узких юбках, а у Льюкаса каждое слово, каждое действие — словно скрытый приказ, так что простой счетовод кажется человеком, занимающим куда более высокое положение.

Когда Льюкас вернулся от Фиска, он переложил книгу так, чтобы на нее не падало солнце, и продолжал писать. Работа не требовала ничего, кроме привычного автоматизма, и, водя пером по бумаге, он думал: прибавка в десять шиллингов в неделю! Знак признания его диплома. Попахивает мертвящей лапой Фиска. Ну ничего. Он подождет. Еще два года, и он получит степень бакалавра экономических наук. А уж тогда им придется предложить ему что-нибудь поинтереснее!

Арт Слоун сунул ручку в рот. И тут же с отвращением вытащил — изжеванный кончик набух, как губка. Он отломил его и швырнул в корзину для бумаг; потом вонзил перо в промокашку и зевнул. Тут он поймал на себе взгляд Льюкаса, выдернул ручку и злобно обмакнул перо в чернила. И с какой стати он должен притворяться, будто занят делом, только потому, что этот сукин сын смотрит на него? Воображение Арта бешено заработало: с безжалостной точностью его кулаки опускались на морду Льюкаса, а когда это кончилось, он в задумчивом оцепенении уставился на зеленый квадрат промокашки.

Потом он внезапно очнулся и поглядел на часы. Еще полчаса, и можно будет вырваться на волю. Он принялся напевать себе под нос: «Только любовь я могу подарить, кро-ошка, лишь о любви я могу говорить, кро-ошка!»

Куда бы пойти сегодня вечером? В киношку или в «Палэ»? Или забежать в спортклуб? А может быть, Чик что-нибудь придумает… Возможности казались неисчерпаемыми. Арт метнул ручку в чернильницу. На этот паршивый день хватит! Откинувшись на спинку стула, он посмотрел по сторонам. Остальные уже собирались. Конечно, кроме старика Риджби: он, как всегда, уйдет последним, сначала проверит, все ли готово на завтра. И завтра то же. И послезавтра. Бр-р! Что это за жизнь! Изо дня в день, изо дня в день одно и то же — ждать пятницы, ждать смерти! Ему стало жутко. Он отогнал от себя эту мысль и быстро вскочил. Надо еще вымыть руки. Слава богу, можно уйти!

Щепочка солнечного света на столе Риджби коснулась его руки, и вздутая артерия под белой кожей стала особенно заметной. Его взгляд медленно скользнул вдоль луча к окну, и окно вдруг стало серым и холодным. Он посмотрел на часы. Без пяти пять. И в его ушах зазвучали голоса — молодые и неутомленные… «Всего хорошего, мистер Риджби… Всего хорошего… Всего хорошего… Всего хорошего…»

Фиск надел колпачок на авторучку и замигал. Все этот искусственный свет! — подумал он с досадой. Неужели, проектируя кабинет старшего бухгалтера, нельзя было позаботиться о достаточном естественном освещении? Он раздражался все больше и больше. Наверное, они вообще спохватились, когда было уже поздно: а куда же нам деть старшего бухгалтера? Уж, конечно, Рокуэлл был слишком занят, чтобы позаботиться об этом: обновлял ковер в своем кабинете и прихорашивался, готовясь к церемонии открытия. Говорят, что старый сэр Бенедикт любит его послушать и что Рокуэлл по-прежнему пользуется полным его доверием. И все-таки дни старой гвардии сочтены. Теперь в ходу дипломированные специалисты, и никогда больше простой агент не станет управляющим «Национального страхования». Он поднялся и задвинул ящичек картотеки. Между ним и местом управляющего стояло всего два весьма пожилых человека: Фаулер, секретарь, и Ньюби, старший экономист. Не позже чем через пять лет он сменит Ньюби. Сухо усмехнувшись, Фиск подумал, что ему, пожалуй, стоило бы взять несколько уроков ораторского искусства. Возможно, решающее слово в вопросе о назначении преемника Рокуэлла будет все еще принадлежать сэру Бенедикту.

Весь день Дэнни вписывал цифры в книгу мелких расходов, штемпелевал чеки и приклеивал уведомления «Просьба уплатить» к счетам. Томми, орудуя влажной губкой, приклеил марки на несколько конвертов. «Видишь, как это делается?» Теперь перехваченные резинками пачки писем уже лежали аккуратной стопкой на блокноте.

Дэнни откинулся на спинку стула. И вновь, как и в первый момент, его поразило великолепие зала. Гранитные колонны, люстра под высоким сводчатым потолком, золоченые карнизы, огромные янтарные окна, озаренные предвечерним солнцем. Он поглядел на лица тех, кто уже обрел для него индивидуальность. Риджби все еще был поглощен работой — казалось, его посадили за этот стол давным-давно и каким-то таинственным образом забыли там. А вот Льюкас не кончит, как Риджби, это сразу видно. Чем больше на него смотришь, тем яснее становится, что со временем он будет ворочать большими делами. Не то что Арт Слоун, который старательно заслоняет свою работу папкой и то и дело посматривает на часы. И не то что Томми Салливен — парень не промах, ловчила и воображала.