Чтение онлайн

— Пока я могу сказать про один радиотехнический и четыре моторостроительных завода. Есть серьезные подозрения на новое нефтеперерабатывающее предприятие в Астрахани. Но там все очень мутно из-за сложности и специфики региона. Впрочем, в СССР вообще всю нефтяную промышленность трясет чрезвычайно. Только подумайте – Советы смогли разработать технологию каталитического крекинга, который позволил им относительно недорого делать авиационный бензин с октановым числом сто. Хотя злые языки поговаривают, что они ее попросту украли у Эжена Гудри. Но что сам Гудри не возмущается. Возможно и правда, сами изобрели, тем более, что официально технология записана на Шухова – автора технологии термического крекинга. Кроме того, они запатентовали каталитический риформинг за авторством целого коллектива – Молдавский, Камушер, Казанский и Платэ. Подробности мне не известны, но США ей очень заинтересовались. Я слышал, что сейчас идут переговоры о передаче ограниченного патента в обмен на что-то. Что конкретно, пока не известно, но ходят слухи, что Советы интересовались оборудованием и технологиями в области радиотехники.

— Удивительно… получается, что в этом вопросе они смогли обогнать нас, — с весьма кислым выражением лица произнес Чемберлен.

— Об этом еще рано говорить. Я ведь говорил только в передовых достижениях. Но большая часть нефтепереработки у них до сих пор ведется архаичными способами.

— И каков ваш прогноз?

— Думаю, что к концу следующего года они смогут полностью закрыть свои потребности по жидкому топливу, особенно по высокооктановому. Ведь уже сейчас они начали производить этиленовую "сотку" на основе своего бензина Гудри. А мы – на основе поставленного из США сырья.

— Это очень плохо, — покачал Невилл Чемберлен.

— Мы пытаемся этому помешать, сэр, но увы, после чистки прошлого года у нас осталось очень мало агентов влияния в руководстве СССР. Да и те – опасаются выступать.

— Диверсии?

— Пробуем. Одну уже провели. Но вряд ли это серьезно поможет… мы теряем влияние на СССР буквально с каждым днем. Уже сейчас нам максимум что остается – наблюдать. Из активных ресурсов у нас только несколько банд осталось. Но мы их стараемся не сильно тормошить, так как это, фактически, последний резерв. Причем, скорее всего невосполнимый.

— Почему?

— Потому что в СССР с прошлого года началась совершенно неожиданная борьба с уголовными авторитетами. Фактически, травля. Теперь в местах лишения свободы они находятся в самом сложном положении, а их количество стремительно уменьшается. Видимо кто-то в руководстве Советского Союза решил избавиться от этой категории людей. А ведь именно они составляли костяк нашего влияния.

— Опять промах? — зло спросил Чемберлен.

— Можно сказать и так.

— Кстати, вы эти выводы сделали на основании только доклада вашего агента? — чуть задумавшись, подумал премьер-министр, опасаясь подвоха.

— Нет, что вы, сэр. Он просто прислал очень яркий доклад, повествующий о том, как налажена работа на лучших предприятиях в СССР. Выводы в целом же мы делаем на основании сведения информации из разных источников. К сожалению, скудных.

— Чем еще вы можете меня порадовать? — с сарказмом уточнил премьер-министр.

— Мы считаем, что в СССР последние пару лет стали уделять самое пристальное внимание нефтехимии, точной механике, радиотехнике, двигателестроению и искусственным материалам. Тому же искусственному каучуку, дельта-древесине. Кроме того, сейчас в Сибири строится большой комбинат по производству алюминия и теплоэлектростанция для его обеспечения. Подробностей по всем этим направлениям достаточно мало. Особенно чудные и противоречивые донесения идут по точной механике, которая серьезно охраняется. Например, в добытых нами документах фигурирует такой термин как "чистые комнаты ". Что это означает, мы так и не поняли, но вряд ли можно, как считают некоторые шутники, относить подобную терминологию к помещениям, которые регулярно убирают уборщицы.

— Вы считаете?

— Я убежден. И Ковровский оружейный завод тому пример. Вы могли еще пару лет представить себе что-то подобное на территории СССР? Это же чистой воды сказка, если помнить о старом подходе к подобным делам. А оно вот. По факту уже есть и работает. Впрочем, по этим "чистым комнатам" у нас есть кое-какие сведения. Например, существуют непроверенные упоминания о том, что работают в них исключительно женщины, которые странным образом одеваются во что-то очень похожее на костюм противохимической защиты. Ткань, пропитанная каучуком. Маска с фильтром. Перчатки. Фотографий у нас нет, но это все неспроста. А, так как, эти объекты приписаны НИИ Точной механики, то наши эксперты считают, что в них проводят какие-то эксперименты с химической обработкой поверхностей. Впрочем, ничего дальше предположений у нас нет.

— Странно и любопытно… — задумчиво покачал Невилл Чемберлен. — И главное, кто бы мог подумать?

— Никто, сэр. Видимо по этой причине в СССР о своих успехах особенно и не кричат

— А омут был совсем не тихий…

— Да и не черти в нем завелись, а, боюсь, что пострашнее. Однозначно я могу сказать только одно – чем быстрее мы начнем большую войну, тем проще будет обрушить этот колосс, у которого глиняные ноги прорастают стальной арматурой. Десять лет спокойного развития в таком духе и…

— Никто не даст им столько времени. Года полтора – максимум два. Не больше. Большая война не за горами, так что, не стоит паниковать. Если верить вашим же словам, передовых предприятий в СССР не так уж и много, поэтому у Германии еще есть шанс. Особенно если мы ей поможем. И главное – постарайтесь не ошибиться в играх с вашим адмиралом. Провал в таком деле будет означать конец Великобритании. Вы поняли меня, Энтони?

— Да, сэр.

3 апреля 1939 года. Германия. Ставка Гитлера в Берхтесгаден

Гитлер нервно вышагивал по кабинету, слушая доклад нового начальника ОКХ Франца Гальдера, который сменил на этом посту проигравшего чешскую кампанию Бека.

— Франц, — остановил фюрер рассказ о том, что и где было потеряно, убито и порушено в Вермахте в ходе чешской операции. — Скажите мне, Франц, почему нас постигло это поражение? Что было сделано не так? Предательство?

— Мой фюрер, я считаю, что при планировании военной операции в Чехословакии были упущены те коренные изменения, которые имели место в мире. То есть, не был учтен международный аспект. Ведь именно вмешательство Советского Союза при преступном попустительстве Польши вынудило нас отступить. А ведь оно было не только предсказуемо, но и очевидно.

— Вы считаете? — спросил Гитлер, покосившись, на слегка покрасневшего министра иностранных дел – Риббентропа.

— Да, я так считаю.

— Почему?

— Совершенно неожиданное поведение Советского Союза в Испании и, прежде всего, успехи маршала Тухачевского, который спутал все карты Франко. Фактически, можно считать, что именно успехи его батальона, по недоразумению названного полком, привели к кардинальному изменению положений на центральном фронте. Если бы не он, то испанские союзники справились бы сами с этими невнятными бандами республиканцев. Однако он выиграл им время, которое СССР использовал с умом. То есть, не просто передал неотесанным новобранцам современное оружие, а направил в Испанию своих офицеров, благодаря которым республиканская армия обрела весьма удовлетворительную боеспособность в кратчайшие сроки. Конечно, сказать, что главную скрипку тут сыграл непосредственно маршал Тухачевский, нельзя, но его роль в этой операции нельзя недооценить. Она очень высока. Так как привела не только к стабилизации всего фронта, но и началу подготовки республиканцами серьезного наступления с хорошими шансами на успех.