Чтение онлайн

Виверна отчасти напоминала змею: мышцы, покрытые блестящей чешуей красного, коричневого и золотого цветов. У нее были две мощные передние лапы, а сзади, у хвоста, располагалась третья. За узкой головой виднелось некое подобие воротника из костей и кожи, широко раскрывавшегося, когда тварь приподнималась.

Двигаясь в сторону Кендрика и придворных, стоявших рядом с ним, виверна наносила удары головой, что поднималась выше человеческого роста. Все происходило слишком быстро, и охотники не успели спешиться, чтобы использовать длинные копья для охоты на кабанов.

Кендрик все-таки попытался достать копьем морду зверя. Виверна зашипела и уклонилась от удара, но в это время кто-то другой — Бриони показалось, это был азартный охотник граф Блушо — вонзил копье под ребро твари, у самой шеи. Виверна повернулась, пытаясь избавиться от поразившего ее оружия. В этот момент Кендрик воткнул свое копье ей в шею и пришпорил коня, чтобы на ходу пригвоздить зверя к земле. Из раны полилась красно-черная кровь. Эти копья были рассчитаны на кабана, их древки не позволяли зверю дотянуться до охотника клыками. Тварь, уже тяжело раненная, вновь отчаянно зашипела. Конь Кендрика отшатнулся в страхе, но принц приподнялся на стременах и навалился всем телом на копье, прижимая виверну к земле.

Собаки носились вокруг, охотники подходили поближе: всем хотелось видеть, чем закончится дело. Но виверна не сдавалась.

Неожиданно чудовище свернулось кольцами вокруг копья и сильно вытянуло шею, пытаясь добраться до руки Кендрика. Конь принца снова отступил, и Кендрик чуть не выпустил оружие. Взмахнув хвостом, чудовище обвило ноги коня, и тот в страхе заржал. На миг они переплелись, как фигуры на старинных гобеленах в Тронном зале замка. Все происходило так быстро и неожиданно, что Бриони не успевала следить за происходящим. Виверна еще туже оплела ноги коня, чьи кости затрещали и сломались. Принц и его скакун свалились прямо в сплетение красно-желтых колец.

Бриони и Баррик стояли в двадцати шагах от виверны, растерянно наблюдая за схваткой. Саммерфильд и Блушо начали ожесточенно колоть разъяренное чудовище копьями, при этом попадая и в жертву. Остальные придворные спешили на помощь, в страхе гадая, жив ли принц-регент. За суетящимися собаками, сплетенным телом виверны и агонизирующей тушей смертельно раненного коня невозможно было разглядеть, что с принцем. У Бриони кружилась голова, ее тошнило.

Вдруг из высокой травы прямо на них понеслось нечто, похожее на длинную лодку с резным носом: виверна в отчаянии пыталась удрать. Копье Кендрика все еще торчало из ее шеи. Тварь бросилась в одну сторону, потом в другую. Кругом были перепуганные лошади и нацеленные копья. Виверне все-таки удалось проскочить между охотниками, и она понеслась к Бриони и Баррику.

Она выросла прямо перед близнецами. Голова чудовища раскачивалась из стороны в сторону, а единственный черный глаз блестел. Словно во сне, Бриони вскинула копье. Тварь зашипела и поднялась на задние лапы. Бриони пыталась прицелиться виверне в голову, но животное безостановочно двигалось. Баррик не сумел удержать одной рукой тяжелое оружие — оно выскользнуло и ударило Бриони в плечо, выбив копье из ее рук.

Виверна раскрыла пасть. Бриони увидела ряд острых зубов и кровавую пену, стекавшую с языка. Голова чудовища стремительно метнулась к принцессе, но в тот же миг вдруг рванулась в сторону, словно ее дернули за веревочку.

Голова была так близко, что вечером, раздеваясь перед сном, Бриони обнаружила на своей куртке из оленьей кожи дырки, прожженные ядовитой слюной чудовища — будто кто-то подержал куртку над огнем десятка свечей.

Виверна валялась на земле, из ее глаза торчала стрела, по длинной шее пробегали волны судорог. Тварь умирала. Несколько секунд Бриони молча смотрела на чудовище, потом повернулась и увидела Шасо, спешившего к ней с луком в руке. Он покосился на поверженного зверя, затем поднял разгневанный взгляд на близнецов.

— Глупые, самонадеянные дети! Если б я вел себя так же беспечно, вы оба были бы уже мертвы.

Вансен любил это место: верхнюю часть древней стены, выстроенной под темным неровным острием Волчьего Клыка. Место идеально подходило для выполнения поставленной задачи. Он приходил сюда и стоял на холодном ветру, что дул с залива Бренна. У Вансена были на то причины: отсюда открывался широкий вид на Южный Предел. Замок и город в лучах осеннего солнца раскинулись внизу как дамский туалетный столик с забавными вещицами. Разве постыдно наслаждаться такой красотой?

Когда Феррас Вансен был ребенком, он с родителями жил в долине и любил играть в «Царя горы» с соседскими мальчишками. Дети выбирали себе пригорки или камни, и каждый пытался удержаться на самом высоком месте. Когда остальные игроки уже падали вниз, Феррасу удавалось оставаться хозяином своей вершины. Но холмы все равно возвышались над ним, а за холмами вздымались северные горы, чья высота даже моменты триумфа указывала Феррасу на его истинное место.

Когда мальчик подрос, он полюбил их — по крайней мере те, до которых мог добраться. Его посылали пасти овец, и иногда он намеренно позволял стаду уйти в горы. Отец сурово наказывал его за такие проделки, но Феррас не мог отказаться от удовольствия побродить по вершинам. В юности для него не было большей радости, чем забраться на гребень скалы и смотреть оттуда на складки холмов и долины, лежавшие внизу, как смятое одеяло. Глубокие темные ущелья, устремленные ввысь утесы… Никто в его семье никогда не видел этой картины, хотя от скалы до родительской фермы было меньше мили.

Вансен порой задумывался: может быть, его любовь к высоте и жажда уединения стали острее именно здесь, в Южном Пределе — в замке, где людей было не меньше, чем пчел в улье? Интересно, приходило ли в голову кому-нибудь из солдат, торговцев или слуг посмотреть вверх и полюбоваться величественным Волчьим Клыком, его черным силуэтом, похожим на скипетр? Гора грозно нависала над башнями замка, как когда-то в детстве Вансена снежные вершины гор господствовали над холмами. Феррас думал о стражниках: удивлялись ли они громадности замка, когда проходили вдоль стен, образующих два неправильных каменных кольца вокруг холма Мидлан? Неужели лишь он один испытывает тайный трепет, глядя на это живописное место, на здешних людей и животных, на грандиозность самого строения, великолепие старинных залов, невиданную пышность королевской резиденции? Неужели возможно не восхищаться четырьмя башнями времен года, каждая из которых имеет особую форму и собственный цвет?

Или, размышлял Вансен, эта красота воспринимается иначе, если ты здесь родился? Сам он пришел сюда лет шесть назад и до сих пор не привык к местной живости и многолюдности. Ему говорили, что Южный Предел — чепуха по сравнению с замком Тессис в Сиане или огромным старинным городом-государством Иеросолем, в который вели два десятка ворот. Но молодому человеку из мрачного и уединенного Далер-Трота, где земля и небо вечно пропитаны влагой, а зимнее солнце едва всходит над вершинами холмов, все здесь казалось необыкновенным и захватывающим.