Чтение онлайн

Я задумался.

— Вы действительно не подсовывали мне Леонору, И Цзе и остальных? Это просто совпадение? Вы на них не влияли?

— Для тебя я создал только Аму Ситуву. Я запрограммировал тебя на любовь к ней. Тут ты ничего поделать не можешь. Ты ее любишь и будешь любить всегда, даже после ее исчезновения. Но если не считать Аму и желания устроиться гангстером к своему «дяде», все отношения, что у тебя завязывались, каждый твой шаг, каждая цель, которую ты себе ставил, каждый пройденный путь — это все твоя воля и твой выбор. Я создал твое тело, но мысли в нем исключительно твои.

Тело…

— А способность к исцелению? Она есть у всех аюамарканцев?

Кардинал мотнул головой:

— Нет, тут ты тоже исключение. Остальные мучаются, страдают от боли и умирают, как обычные люди. Я стараюсь творить их как можно более похожими на смертных. Как я уже сказал, я хочу сделать свою империю вечной. А с этим всегда были проблемы. Сильные мира сего умирают, их наследие рушится. В конце концов все идет прахом, остаются лишь воспоминания. Перед смертью всегда падали ниц владыки и царства. Она устанавливала предел для великих. Но я, кажется, нашел способ ее обмануть. Почему-то я верю, что он сработает.

— К чему вы ведете? — осторожно поинтересовался я.

— Когда я тебя творил, мистер Райми, я загадал человека, которого не уничтожить руками смертного и который погибнет лишь по моей воле. Я создал того, кто оправится от любой раны, даже смертельной. Того, кто через десять лет перестанет взрослеть. Неуязвимого для оружия, болезней и времени. Того, кто никогда не умрет. Того, кто будет жить вечно…

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся — улыбкой фокусника, раскрывающего свой самый главный секрет.

— Ты бессмертен, мистер Райми.

Целый час мы сидели в молчании. Лицом друг к другу, но старательно отводя глаза. У меня голова шла кругом — мозг закипал при мысли о вечности. Я такого даже представить не мог. Да, я собирался выжать из отведенного мне времени максимум, я рассчитывать прожить долго, несколько десятилетий, если сильно повезет. Но вечность…

Если это правда, если у него действительно получится, я застряну здесь до скончания веков, управляя его империей. Сейчас меня это устраивает — быть у руля, править миром, такая уйма времени впереди и неограниченная власть, все замечательно. Но если через полвека мне надоест? Через сто лет, через тысячу? Я ведь не смогу вырваться сам. Хочу ли я впрягаться в эту бесконечную лямку, если впереди лишь неотвратимое будущее?

— Это ловушка, — пробормотал я. — Если я соглашусь и все получится — я попался. Выхода не будет.

— Такова жизнь, — сухо заметил Кардинал. — Везде свои недостатки. Вот такой, например. А еще одиночество. Посмотри на меня, мистер Райми. Здесь, наверху, нет места счастью. Все, что у меня есть, — это моя империя. Если ты меня сменишь, придется и тебе облачиться в мантию одиночки. Только тебе придется хуже, потому что тебе ее носить вечно. Справишься?

— Не знаю, — вздохнул я. — Думаю, да, но как узнать наверняка?

— Невозможно. Придется рискнуть и положиться на чутье.

— А вдруг у вас ничего не получится? Что станет с аюамарканцами после вашей смерти? Мы переживем ваш уход?

— Другие — вряд ли. Может, конечно, они проживут еще долго и умрут в свое время естественной смертью. Но вряд ли. Мне кажется, они исчезнут, как только умолкнет мое сердце.

— Тогда почему вы думаете, что я выживу? Я ведь тоже наверняка испарюсь, как и остальные.

— Может. Но я загадывал, чтобы даже моя смерть не стала тебе помехой. Не знаю, получится ли так выкрутиться, но шансы высоки. Выше среднего. Посмотри на Кончиту. На Паукара Вами. Вспомни, как зажили твои раны после драки. У меня ведь получилось преодолеть законы природы. Если так, то что мешает пойти дальше? Мы не узнаем наверняка, пока не настанет час икс — а топтать землю я намерен еще долго, — но имеющиеся прецеденты внушают оптимизм.

Я погрузился в раздумья. Собственно, о чем мне было размышлять? Я ведь принял решение, еще когда Кардинал не договорил, оно пришло внезапно, как намерение убить Ди. Однако пороть горячку при таких высоких ставках было бы опрометчиво. Поэтому я не спешил излагать свои соображения — подождал, пока не определюсь окончательно и бесповоротно.

— Мистер Дорак, я встану во главе вашей империи, — произнес я с расстановкой. — Я буду вашим преемником, новым Кардиналом, и сделаю все зависящее от меня, чтобы воплотить вашу мечту — получить во владение весь мир и стать понтификом. — Просиявший Кардинал приподнялся со стула, но я продолжил: — Только вам придется заплатить. — Улыбка померкла. — Я не готов ждать. Я взмыл ввысь, как прыгун с шестом, подкинул себя на самый верх. И не собираюсь останавливаться на лету. Если хотите, чтобы я принял бразды правления, вам придется уступить их мне сейчас же. Роль тени меня больше не устраивает.

Кардинал нахмурился, потом пожал плечами и попытался спустить все на тормозах:

— Если ты так желаешь, пожалуйста. Но ведь я мог бы поделиться с тобой знаниями, опытом, мудростью — зачем лишать себя таких благ, не воспользовавшись возможностью выдоить меня как следует? Тебе еще учиться и учиться. Лучше я буду под рукой, пусть даже в качестве…

— Вы не поняли, — перебил я и, встав со стула, подошел к парапету, уже не обращая внимания на ветер. С минуту я смотрел на лежащий у ног город — мой город! — смотрел новыми глазами, слышал его пульс в унисон с моим, ощущал протягивающиеся между нами нити. А потом, со счастливым вздохом, уселся обратно на стул. — Мне нужно все. Власть, город, мечты, будущее. И свобода.

— Но ты…

— Не перебивайте меня, пожалуйста. — Кардинал уставился на меня огромными, как потекшие желтки, глазами. — Я готов стать вашим наследником — но на моих условиях. Я не собираюсь больше играть в ваши игры и не буду ждать, пока вы умрете, каждый день справляясь о вашем здоровье и строя планы на будущее, которое может не наступить никогда. Я должен знать наверняка. Если ваш эксперимент пройдет удачно, я стану правителем уже сегодня. Если провалится и ваша смерть заставит меня покинуть этот мир, это тоже случится сегодня же. Я пришел сюда, уверенный, что все кончено. Все действительно кончено. Для одного точно, а может, и для обоих — посмотрим. — Сложив пальцы домиком, я склонил голову и одарил Кардинала ироничной усмешкой из его собственного репертуара. — Край крыши вон там, мистер Дорак.