Чтение онлайн

— Догадываешься, что дело куда серьезнее, — кивнул Вами. — Я пришел к тем же выводам. Сперва подозреваешь отклонения у себя самого, но потом, когда начинаешь замечать то же у других… Есть вещи, которые неподвластны пониманию. Поэтому я и проникся интересом к этой папке. Меня всегда завораживало неподвластное.

Неподвластное…

— Вы знаете что-нибудь про слепцов в хламидах?

— Которые молчат как рыбы?

— Что?

— Они ни с кем не разговаривают. — Вами кивнул с видом знатока. — Так чтоб по-английски. Даже под пытками…

Со мной разговаривали, но я решил придержать язык за зубами. Незачем давать повод для ревности.

— Они тут всегда были, сколько я помню, — продолжал Вами. — О них мало что известно — сколько их, чем занимаются, — но время от времени сталкиваемся. Думаешь, они тоже причастны?

— Не исключено.

— Занятно.

Я подровнял листы на коленях и отдал обратно, решив, что вряд ли выясню больше.

— Что ж, раз на этом все, я, наверное, пойду, — бросил я небрежно.

— Вот так сразу? — Вами не двинулся с места. — А я думал, ты останешься и мы еще поболтаем.

— А смысл? Вы ничего не знаете, я тоже. Зачем отнимать друг у друга время?

— Ты знаешь, где я живу, — произнес он без выражения.

Я сжался:

— Знаете, я не собираюсь делать вид, будто понял вас. Я в свое время успел повстречать достаточно отмороженных извращенцев, но ни один не хранил отрезанные головы в холодильнике и бог знает что еще в морозилке. Что у вас самого в голове, я даже думать боюсь. Если хотите меня убить, убивайте. Но если намерены оставить меня в живых, тогда мне еще много куда надо успеть и много чего сделать.

Вами поджал губы и задумчиво кивнул:

— Ты интересный человек. Не такой, как остальные. Странный. В тебе есть искра, которой я не видел в других. Я оставлю тебя в живых. Думаю, так будет выгоднее.

— Спасибо, — сухо поблагодарил я и на негнущихся ногах пошел к двери. Перед самым выходом оглянулся. Вами даже бровью не шевельнул. — Если что-нибудь выясню, могу дать вам знать.

— Меня не так просто будет найти снова. Отсюда я уберусь в течение часа. Засиделся я тут, в городе. Пора двигать дальше. Но как-нибудь я тебя проведаю, если еще будет кого. — Он, наверное, ничего такого в виду не имел, но у меня все равно душа ухнула в пятки.

Допив пиво, он пошел за новой банкой к холодильнику и, нагнув голову, начал вглядываться в его недра. Змеи на подсвеченных лампочкой щеках будто извивались. Я выскочил за дверь и едва сдержался, чтобы не метнуться по лестнице бегом.

Остаток вечера мы с Амой провели в бесцельных скитаниях по городу. Я рассказывал ей про Вами, про его список и провалы в памяти. Заодно припомнил, как примерно то же самое мне говорила недавно Леонора. Ама, как и я, терялась в догадках, что бы это все значило. Мы строили самые разные предположения под негромкое урчание скутера, но так ничего и не добились. Наконец заехали поужинать в тихий ресторанчик, но толком даже не поели, потому что мысли были заняты другим.

— Теперь можно никуда не лезть, — сказала Ама. — Ты же видел список Вами. Из того, который хранится в архиве Дворца, ты ничего нового не узнаешь.

— У Вами старый. А я хочу посмотреть обновленный.

— Зачем?

— Может, среди добавленных окажется кто знакомый.

— Капак, ты когда-нибудь… ты бы смог… как думаешь, ты способен убить? — Ама посмотрела мне в глаза.

— Нет, пока не доводилось, но да, если придется, то смогу, — ответил я не раздумывая.

— А так, как Вами? Женщин? Детей?

— Нет, конечно. Он маньяк. Врага, того, кто встанет мне поперек дороги, я убью — но ребенка? Никогда.

Аму этот ответ, кажется, устроил, а вот меня нет. Я не мог за себя ручаться. Я почувствовал оторопь, внутренне содрогнулся, когда заглянул в холодильник Вами, но это лишь отчасти. А другая часть меня испытала восторг. Как ни тяжело признаться, но где-то в глубине души, не так глубоко, как мне бы хотелось, шевельнулась зависть перед его необузданной жестокостью.

Сняв номер в дешевом мотеле, мы решили слегка освежиться. Мне надо было в душ. После визита к Вами я пропотел насквозь. Я уже стаскивал брюки, когда почувствовал пристальный взгляд Амы:

— Что такое?

— Тогда, на днях, я тебя как следует и не рассмотрела.

— Вот и нечего на меня пялиться, — проворчал я.

Она звонко рассмеялась:

— Стесняешься?

Я улыбнулся:

— Сниму, если ты тоже снимешь.

Она улыбнулась в ответ и, лукаво кивнув, стянула с себя все разом. Мы устроились под душем вдвоем и дали волю рукам, как тогда во Дворце. Только в этот раз все было медленно и плавно, пальцы путешествовали по обнаженной коже, а губы сливались в поцелуе. Я ласкал грудь Амы, а ее ладони в это время творили что-то невообразимое ниже моего пупка, но до секса мы доводить не стали, оставили на потом.

Отправившись сушиться в комнату, мы сдвинули кровати и продолжили исследования. Я снова поразился необычайной красоте Амы. Не знаю, как бы оценили ее другие — для мужских журналов она бы вряд ли сгодилась, — но в моих восхищенных глазах она была само совершенство.

Мы занялись любовью — медленно, но так же страстно, как и в первый раз. Несмотря на новизну, мы как будто до этого изучали друг друга не один год — точно знали, что кому нравится, не задумывались над движениями, положились целиком на интуицию. Кончили мы одновременно, взорвавшись до боли сладким блаженством.

— Если бы можно было продавать наше счастье в розлив, — сказала потом Ама, когда мы нежились в объятиях друг друга, — мы бы озолотились.

— Кому нужны деньги? — щекоча носом ее шею, возразил я. — Ни с кем не хочу делиться. Остальные пусть идут на хер.

— Грубиян! Плохой мальчик, — хихикнула Ама.

— А кто сказал, что я хороший? — улыбнулся я.

— Правда? Ты плохой? — уже серьезно спросила она.

— Сомневаешься во мне?