Чтение онлайн

У него был короткий проблеск, когда Роджер врезался в лавину флар-ке. Каким-то чудом мальчику удалось убедить своего скакуна пройти через стадо, а не таранить одного из них лоб в лоб. Когда они проходили мимо головы колонны, мельком было видно, как принц поливает огнем давку; затем он исчез в пыли.

Опытный командир познал момент отчаяния. Стадо ударило по ним спереди и двинулось вперед, вниз по длинной оси колонны. Это означало, что морские пехотинцы могли целиться только в головные щиты, которые были наиболее сильно бронированной частью атакующих зверей, и огонь, который начинал изливаться в стадо, оказывал незначительный эффект. Он видел, как упал один зверь, но в следующий момент рота была бы поглощена атакой флар-ке, потому что ничто не могло их остановить.

Первые гранаты начали падать в массу, но даже этого было недостаточно, чтобы перевернуть их. И единственный способ убить их - это ударить сбоку. Потребовалась всего минута, чтобы мысль пробилась сквозь его шок, и чувство вины за жизни, которых стоила эта минутная задержка, будет жить с ним всю оставшуюся жизнь.

– На вьючных зверей!
– заорал он, хватаясь за болтающийся ремень на флар-та, от которого он уклонялся, и отчаянно вскакивая на спину.
– Все на вьючных зверей!

Паническое бегство изменилось, как лавина из мяса и костей. Со своего ненадежного места Панер видел, как десятки морских пехотинцев падали под ногами и клыками гигантских ящеров. Но многие - большинство - из остальных вскарабкались на зверей роты.

Даже это была не самая безопасная ситуация, но, по крайней мере, это дало им шанс сражаться, поскольку разъяренный флар-ке прорвался сквозь роту, а затем развернулся, чтобы атаковать прямо сзади. Хорошей новостью было то, что они, похоже, не понимали, кто представляет большую опасность, и направили свою ярость на вьючных зверей, а не на ничтожных людей, которые на самом деле причиняли им боль, и они врезались во флар-та, как смертоносные древние локомотивы. Грохот мощных ударов, крики и вопли животной ярости и боли наполнили вселенную, но стреляющие шариками винтовки роты наконец-то смогли вступить в игру в ближнем бою. Когда одно из гигантских травоядных животных атаковало, массированный огонь морских пехотинцев, расположившихся на его фланге, обрушивался на него сбоку. Они расходовали боеприпасы, как воду, но это было либо так, либо умри.

Ситуация была полным безумием. Морские пехотинцы, некоторые выжившие на ногах, некоторые взгромоздившиеся на вьючных животных, некоторые даже добравшись до безопасных стволов деревьев, поливали огнем беснующееся стадо. В то же время флар-ке атаковали и рубили вьючных зверей роты и пеших морских пехотинцев.

Панер крутился из стороны в сторону, отдавая приказы о концентрации огня там, где мог, затем поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Роджер бросается в контактную схватку. Где и как принц научился использовать флар-та в качестве боевого коня, было полной загадкой, но он был единственным членом роты, который, казалось, чувствовал себя как дома в водовороте.

Он, по-видимому, выбрал свою цель из-за размеров и массы, и он и его зверь бросились на полной скорости. Удар, когда скачущая Пэтти врезалась в более крупного зверя, был настоящим землетрясением.

Цель завизжала в агонии, когда бивни флар-та пробили ее боковую броню и повалили на колени. Пока старший сержант поливала огнем флар-ке по обе стороны от них, Роджер всаживал пули в незащищенный низ живота мишени Пэтти. Затем, не используя ничего, кроме слов и стука каблуков, он отбросил вьючного зверя от его жертвы и бросился обратно из общей свалки, чтобы выполнить еще одну пробежку.

Панер хлопнул Абурию, которая вела своего собственного зверя.

– Вытащи нас отсюда! Попробуй выстроить нас в очередь для атаки!

– Да, сэр!

Капрал подтолкнула зверя к неуклюжему бегу, и пешие морские пехотинцы бросились с обеих сторон, пробираясь скачками сквозь рукопашную схватку. Панер схватил их, когда они поравнялись, отдавая приказы и передавая свои собственные боеприпасы.

Когда он разделался с последней парой сражающихся бегемотов, он услышал еще один гром плоти, устремившейся в бой. Роджер вернулся.

* * *

– Хотел бы я, чтобы махауты были здесь, - сказал Бернтсен, перерезая связку.

– Почему?
– спросил Кэткарт. Капрал вытер лицо рукавом мундира. Все остальное было покрыто кровью.

– Они привыкли делать это.

Рота остановилась на открытой местности, устроенной роющими зверями, и установила оборону. При таком количестве мяса вокруг неминуемо должны были появиться падальщики, но рота не могла идти дальше. Потери были жестокими... снова.

Дружелюбный непалец Доккум, который научил их всему о горах, никогда больше не увидит Непал. Айма Хукер никогда больше не пошутила бы над своей фамилией [hooker - проститутка (англ.)]. Камесваран и Кремер, Лизез и Эйкен - список можно было продолжать и дальше.

– Скажу тебе одну вещь, - сказал Кэткарт.
– Рого был прав в первый раз. Эти ублюдки - плохие новости.

– Да, - признал рядовой, оттягивая тяжелую шкуру мертвого зверя.
– Он был прав с самого начала.

* * *

– Вы были правы, вернувшись на плато, Роджер, - сказал Панер, качая головой при виде жертв, разложенных внутри периметра.
– Это не стайные звери.

– Как разница между буйволами, - устало повторил Роджер.

Он только что закончил зашивать раны Пэтти, используя аптечку, оставленную махаутами, и общий антибиотик, предоставленный доктором Добреску. Он был вынужден делать всю работу сам, потому что никто другой не мог приблизиться к сварливой зверюге.

– Вы имеете в виду капских и водяных?
– спросил Добреску, подходя и садясь на расщепленный ствол дерева.

– Вы что-то говорили о них как раз перед тем, как все это провалилось в тартарары, - сказал Панер.
– Я никогда раньше о них не слышал.

– Ты не с Земли, - заметил Роджер.
– Конечно, большинство людей на Земле тоже никогда о них не слышали.

– У них они есть в Африке, - сказал Добреску с горько-ироничным смешком.

– Так что же это такое?
– спросил Панер, сам садясь.