Чтение онлайн

— Так «правда» или «говорят»? — уточнила Косутич.

— Пожалуй, правда, — фыркнул торговец оружием. — Только это ничего не говорит. Местные мальчики-бугайчики только для горожан страшны. У них всей работы — долги выбивать да налоги для Дома Тан.

Два отряда сблизились, рассредоточились, и началась битва. Новоприбывшие действительно знали свое дело, а тяжелая броня обеспечивала им лучшую защиту, поэтому длилась схватка яростно и недолго. Когда две схлестнувшиеся волны откатились друг от друга, на земле осталось по двое бойцов с каждой стороны, мертвые или очень тяжело раненные. Уцелевшие критские бойцы обратились в бегство, осыпаемые криками и насмешками противников.

— Вот! Видела? — воскликнул Т'Лин. — Какой рипост К'Катал из второй позиции сделал, а!

— Подожди, я не понимаю, что ты говоришь, — ответила Косутич и коснулась височной кости, чтобы включить зуммер. Без его помощи перевести на стандартный английский не получалось. — Что ты называешь второй позицией?

— Удар наносится снизу, из такого положения, — показал Т'Лин нижней рукой. — Великолепный выпад! Только один раз я такой видел, в Па'алоте. Очень трудно его выполнить, ноги должны быть расположены только так и не иначе. Но если сумеешь отработать, отразить его почти невозможно.

Он изобразил комбинацию и сморщился, поскольку резкое движение отозвалось в культе резкой болью.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Коберда. — Я хочу сказать, ты тоже служил стражником?

— Да, — сказал Т'Лин, и оживленность, делавшая его объяснения такими яркими, в одно мгновение угасла. — Но очень недолго. Дни сражений для меня окончены.

— Он из Войтана, — тихо пояснила Косутич.

— Я был подмастерьем оружейного мастера, — начал рассказ старый торговец. — Вместе с караваном я добирался в Т'ан К'тасс. И тут пришла весть, что кранолта спустились с гор и захватили все дальние города. Мы потеряли С'Ленну, сверкающий город лазури и меди. Мы потеряли прекрасный Х'нар, пожалуй, самый красивый город из всех, что я видел в своих скитаниях. Мы потеряли все города, выросшие вместе с далеким Войтаном. Но Войтан держался. Мы узнавали вести от тех немногих, кто ухитрился торговать с кранолта, не потеряв свои рога. Варвары раз за разом атаковали город, но стены Войтана высоки, а склады ломились от припасов. К тому же горожане, вопреки войне, сумели наладить торговлю с дальними городами.

Т'ан К'тасс знал цену Войтану. Никто и нигде не умел делать такое оружие, какое ковали в Стальной гильдии Войтана. Никто больше не знал секретов «струящейся стали». В окрестностях Войтана добывали множество металлов, без которых не могли обходиться ни Т'ан К'тасс, ни другие южные города. Совет Т'ан К'тасса воззвал к другим городам и предложил оказать помощь Войтану и послать войска против кранолта. Но такое не делалось никогда. А другие города не увидели в том пользы для себя. Они, ничем не лучше кранолта, видели лишь богатство Войтана и смеялись над гибелью прекрасной земли.

На лице старика отражалась горечь. Он говорил тихо — словно вглядываясь сквозь годы.

— И король Па'алота, и этот вонючий Ку'Нкок — они оба отреклись от нас. Тогда Дом Ксийя еще не возвысился до королевского. Должен признаться, Ксийя тогда говорил в нашу пользу. Во всяком случае, мне так сказали. Я был среди тех, кого Т'ан К'тасс прислал просить помощи у короля Па'алота. Нам ответили, что каждое государство должно само справляться с несчастьями, и лишь от него самого зависит, выжить ему или умереть. Нас спросили: а что такого получили мы от Войтана, что должны теперь рисковать своими деньгами и ценностями? У меня не было ответа на этот вопрос... Он печально сложил вторые руки.

— Я не мог ответить за моих владык. И тогда Т'ан К'тасс послал войска один. Мы встретились с кранолта в горах Дантара. — Он снова мягко хлопнул вторыми руками. — И потерпели поражение. Их было слишком много — как звезд в небе, как деревьев в лесу. И они все были свирепы, как они были свирепы!

— Мы сражались весь день и еще один день, но не могли одержать победу. И вот мы не могли больше сражаться и отступили, сохраняя ряды. Но кранолта преследовали нас до самого Т'ан К'тасса. Они следовали за нами по пятам, куда бы мы ни шли.

— И захватили и тот город тоже, — угрюмо заключила Косутич. — И еще два по соседству. И это последние известия о Войтане. Других никто уже не слышал.

— Нас осталось совсем мало, — грустно сказал Т'Лин. — Главы Дома Т'ан сумели бежать, сохранив свои силы. Им удалось вывезти из Т'ан К'тасса большой груз специй. Теперь они преуспевают, открыли банковский бизнес. Мы иногда разговариваем. Есть и еще люди из Войтана, такие как я. Но нас мало. Очень мало. Совсем мало. — Мардуканец покачал головой. — Несколько человек.

— А как давно это было? — спросил Коберда.

— Я был молод, — ответил Т'Лин. — Давно. Очень давно.

— Здесь нет времен года, — пояснила Косутич, пожимая плечами. — Солнца не видно. У них не принято вести счет времени, как это делаем мы. Можно только гадать, сколько им лет.

— Подождите секундочку, — сообразила Босум. — Ведь это то самое место, куда мы собираемся идти!

— Молодец, — с мрачной улыбкой сказала Косутич. — Угадала. Именно туда нам и надо топать. Прямиком через этих... кра...

— Кранолта, — услужливо подсказал Поэртена.

— Угу. Именно этих ублюдков, — рассмеялась Косутич. — Так что получше следи за своим плазмометом, боец. Мой тебе совет.

— Поняла, — отреагировала капрал, недавно поступившая в роту. — Без проблем.

Роджер неторопливо взмахнул клинком, пытаясь припомнить мускульные ощущения.

— Что это? — спросил Корд.

Шаман понемногу учил принца полузабытым уже с юности приемам обращения с мечом, но это движение было ему совершенно незнакомо.

— Когда я учился в школе, я целый семестр занимался боевым искусством, которое называется кендо, — ответил Роджер, сосредоточенно хмурясь. Он чувствовал, что ставит ноги неправильно. — Не могу вспомнить, как я делал это упражнение.

Он попытался исправить положение конечностей, но снова ошибся и в раздражении мысленно зарычал. Ему казалось, что призраки Роджера Третьего и его многочисленных потомков, помешанных на истории, издевательски ржут сейчас над его усилиями. В свое время он зубами и ногтями выгрызал себе право не посещать тренировки. В качестве официальной причины он указывал, что кендо отвлекает его от других занятий, но на самом деле — и он постарался довести это до сведения матери — он просто не желал подчиняться их дурацким традициям. Это был его маленький триумф, один из немногих, и он бережно хранил память о нем, особенно драгоценную с тех пор, как мать сдалась и махнула на него рукой.