Чтение онлайн

– … если не погубит его женщина…

– Красивая женщина…

– И полного совершеннолетия не перешагнёт, как погубит…

Элоиза схватилась за грудь, в которой тот час разбилось сердце матери.

– Холодная!..

– Нет! Любящая!..

– Да-да, самая любящая… и холодная!

– Хи-хи, но это же смешно!

– Смешно!..

– Доверять надо!..

– Бедный милый мальчик!.. Достанётся ему!

Последние реплики Матушкиных голосов Элоиза слушала, находясь в тумане и не видя ничего перед собой из-за слёз. Схватила сына за руку и потащила к выходу, а за пределами ирминсулиума рыдала, пока не потеряла сознание.

Жить в страхе каждый день, десять лет подряд, она не хотела и не могла. Позволить какой-то женщине погубить её сына? Да ни за что! И Элоиза начала действовать. Заменила в замке всю прислугу женского пола, включая свою любимую служанку, тем более имеющую шанс повлиять на растущего Армана, пока мать не рядом.

Её подозрительность распространилась и на прочих особей, включая Мариэль и всю женскую прислугу де Венеттов и де Трасси.

Но время шло, явно опасных женщин не наблюдалось, юная де Венетт пока, кажется, угрозу не представляла, и Элоиза не то чтобы успокоилась – привыкла к приобретённому контролю над сыном.

Супруг, слава Владычице, не возражал, потому что под Ирминсулем тоже кое-что услышал и, вероятно, Матушкины голоса совпали с прозвучавшими для Элоизы. Единственно, Марсий делал исключение для Мариэль, которую любил как дочь, хотя и скрывал надежды от супруги, надеясь, что та не догадывается.

Арман рос, хорошел, превращаясь из милого мальчугана в статного мужчину, и Элоиза с умилением не могла насмотреться на него, радуясь его чистоте и сдержанности.

Появившаяся в Лабассе Люсиль понравилась осторожной матери. Дети, кажется, тоже симпатизировали друг другу, но, помня о своём детском опыте, Элоиза всё-таки накрутила себя и решилась на страшное – обряд материнского влияния.

Кто ей подсказал эту мысль, она бы и сказать с уверенностью не смогла, только желание это стало неотступно преследовать её. Чем больше она любовалась сыном, тем сильнее жаждала обряда, замешанного на чёрной магии.

Лесная ведунья Изель, с которой Элоиза давно, со времени смерти своей матери, поддерживала хорошие отношения и каждую неделю отправляла в лес корзину с наисвежайшими продуктами, услышав о просьбе сирры Делоне, испугалась. Отказалась наотрез помогать в этом деле, говоря, будто плата за обряд настигнет обеих. Тогда Элоиза попросила Изель разузнать о том, кто мог бы сделать подобное. Ведунья, скрепя сердце, согласилась и, попросив время на раздумье, взяла обещание с Элоизы взвесить решение стократно.

Обряд материнского влияния только внешне казался безобидным: милое чадо не может полюбить кого-либо без материнского благословения. Но Элоизу, помнившую о том, что её сына непременно погубит красивая влюблённая женщина, суть обряда устраивала.

Некоторые пункты закона невмешательства, грозящие суровым откатом, должны была заставить задуматься любого, кто собирался стать своему ребёнку заменой Владычицы. Элоиза изучила вопрос и стала чаще проводить время в молитве, вознамерившись добиться своего.

Ежедневные молитвы под Ирминсулем и у Логова пугали Марсия, догадывающегося о какой-то новой просьбе супруги перед Владычицей. Но даже богатая фантазия менталиста-стратега не подсказала бы ему, о чём думала жёнушка. Если бы он узнал, наверное, нашёл бы способ переубедить Элоизу, однако слишком сильно любил и доверял, чтобы начать сомневаться в адекватности супруги.

Спустя месяц молитвенной атаки на Владычицу госпоже Делоне пришёл ответ в лице Изель, предупредившей заранее о своём визите. Ведунью, явившуюся в поздний час, Вернер провёл в комнату, где ждала Элоиза, и остался бдить за дверью, чтобы отвезти Изель обратно.

– Твоё желание, Эла, было услышано. Но то, что велели передать, тебе может не понравиться, – предупредила Изель, на лице которой в этот момент ничего, кроме сожаления, не было.

– Говори! – властно потребовала Элоиза.

– Обет может принять и исполнить только одна креатура Владычицы…

– Не томи! Говори, кто это?!

– Чёрный Некромант дал согласие.

Первое, что последовало – мороз прошёлся по коже госпожи Делоне. И даже сомнения появились. Но всё-таки она допустила укоренившуюся мысль, спросила, что требует самый непредсказуемый Матушкин Основатель.

– Я не знаю, Эла, – Изель покачала головой. – Но ты должна помнить: наше будущее неотвратимо и находится только в руках нашей Матушки. Ей одно ведомо, пойдёт ли на пользу исполнение того или иного желания.

– Но ведь ответ дан, значит, Владычица знает? – возразила Элоиза и подумала, что, возможно, основательница Люмерии не хочет сама связываться с сомнительными обетами, поэтому прислала одного из своих Старших, наделённых сверхсилой, пусть и с подмоченной репутацией.

– Мне то не ведомо, – ведунья сотворила руками охраняющий знак. – У тебя есть время подумать, Эла. И ещё. Единственное, что мне разрешено тебе сказать от имени Чёрного: «Этим обетом ты только поможешь той, которая станет твоему сыну супругой».

Госпожа Делоне рассмеялась:

– Материнское влияние поможет выбрать лучшую, а значит мой сын будет счастлив с ней, а я – за них.

Присутствуй при этом разговоре, сир Марсий точно сказал бы:

– А что, если к тебе в доверие вотрётся та, которая не станет лучшей кандидатурой?

Но его рядом не было, и Элоиза не предусмотрела коварный вариант.

Прошла неделя, данная ведуньей, но госпожа Делоне всё же отправила Вернера к Изель. В привезённом свёртке от ведуньи находилась толстая чёрная свеча, которую надлежало зажечь в нежилом помещении. Сир Марсий в этот день отбыл в Люмос по делам, Арман с Вернером находились у де Трасси в гостях, и Элоиза спокойно спустилась в семейный склеп.

Дым от свечи недолго стелился – перед госпожой Элоизой возникла смутная тень.

– Всё-таки решилась, глупая мамашенька? – насмешливо спросил глухой многоголосый бас.

Разумеется, она испугалась, но вспомнила о сыне, и сразу почувствовала уверенность:

– Да. Что попросишь взамен за услугу?

– Вон то простенькое колечко, что у тебя на безымянном пальце, – тень покачивалась, не двигаясь с места.

Цена была неожиданной, Элоиза до этого дня успела перебрать все её возможные варианты и морально подготовиться к любому из них. Но от такого условия госпожа Делоне растерялась: