Чтение онлайн

Огромных усилий и крови стоила римлянам битва за галльский лагерь. Поставленные в круг повозки гельветов превратились в настоящую крепость. Вместе с мужчинами нехитрый скарб защищали женщины и дети. А когда римляне в нескольких местах подожгли повозки, гельветы принялись бросать в огонь свое имущество, чтобы оно не досталось врагам. В ярости легионеры изрубили мечами всех защитников лагеря, не разбирая пола и возраста. Оставшихся в живых гельветов (а их было свыше 100 тысяч) Цезарь принудил вернуться в родные места.

Победа была впечатляющей, но разгромом гельветов Цезарь пробудил в народах Трансальпинской Галлии лишь ненависть и страх к себе. Эдуи наконец привезли обещанное продовольствие, но при этом их старейшины осторожно попытались выяснить: сколько времени намерен оставаться в их землях римский наместник. Цезарь понял, что лишь одно может укрепить его положение в Галлии, может заставить ее население подчиниться Риму и ему, как представителю Рима. Чтобы авторитет Цезаря в Галлии достиг нужной высоты, ему необходимо разбить германцев, которые держали в страхе всю Восточную Галлию и намеревались продолжить движение на запад.

Со свойственной только азартным игрокам привычкой ставить на карту все Цезарь повел свое поредевшее после битвы с гельветами войско навстречу новому врагу. Его легионы словно одинокая рыбацкая лодка в безбрежном океане шли по чужой неведомой земле навстречу опасности еще более страшной, чем гельветы. Они искали встречи с врагом, заставившим триста тысяч гельветов покинуть родину и двигаться вместе с женами и детьми куда угодно, лишь бы это место находилось как можно дальше от соседей, пришедших из-за Рейна.

Однако действовал Цезарь не столь опрометчиво и безрассудно, как казалось многим. Он учел все свои ошибки в недавней войне с гельветами и начал с того, что занял главный город секванов — Весонтион. С помощью эдуев, секванов и других народов он заготовил огромный запас продовольствия и лишь после этого посчитал возможным помериться силами с грозой галлов — Ариовистом.

И тут случилось непредвиденное. Легионеры Цезаря, еще недавно проявлявшие чудеса храбрости в войне с гельветами, вдруг отказались выступить против германцев. Жители Весонтиона рассказами о непобедимости и жестокости германцев нагнали такого страха на молодых легионеров, что те не помышляли ни о чем ином, кроме как о возвращении в Италию или хотя бы в Нарбонскую Галлию.

Цезарь построил свое войско и начал речь спокойным, уверенным голосом:

— Граждане! Я никого не собираюсь подвергать опасности против их желания. Кто не хочет сражаться с германцами, может идти домой.

Цезарь сделал паузу. Кое-где раздались крики одобрения.

— Я отпускаю всех трусов и малодушных. Они лишь мешают сражаться храбрым и достойным, — повысил голос Цезарь. — Я пойду в бой с одним десятым легионом. Этот по крайней мере не боится диких германцев и никогда не позволял себе отступить перед врагом, каким бы многочисленным и страшным он ни был.

После этой короткой речи настроение римлян изменилось. От десятого легиона пришло несколько центурионов, чтобы поблагодарить Цезаря за оказанную великую честь. От остальных также явились пристыженные представители, они просили прощения за проявленную слабость.

Цезарь не стал ждать, пока вновь изменится настроение его войска. На следующий день он покинул Весонтион и направился в долину Рейна.

Найти Ариовиста не составило труда; тот, уверенный в собственном могуществе и силе, вовсе не стремился прятаться от небольшого войска Цезаря. Германцы всей массой навалились на римлян. Правое крыло, где сражался сам Цезарь, выдержало удар и перешло в наступление. Левый фланг римлян, наоборот, начал пятиться назад, и германцы уже издавали торжествующие крики.

Положение спас Публий Красс — сын Марка Лициния Красса. Оставленный вместе с конницей в резерве, он напал на ликующих врагов. Преследование германцев продолжалось до самого Рейна, и лишь немногим удалось спастись.

После победы над германцами Цезарь почувствовал себя хозяином Галлии и принялся наводить порядок по своему усмотрению. Ненавистных галлам свевов он вынудил перебраться обратно за Рейн. Остальные же германские поселения наместник оставил и даже поручил им охранять границу Галлии вдоль Рейна. Между делом он объявил о присоединении всей Трансальпинской Галлии к Риму. На этой формальной ноте, впрочем, Цезарь остановился — он не решился обложить данью свои новые владения и удалился на зиму в Нарбонскую Галлию.

Весна 57 года до н. э. принесла наместнику новые хлопоты. Возмутились белги, чьи земли лежали на северо-востоке новых владений Рима, завоеванных Цезарем. Многочисленный народ белгов не подвергался германскому нашествию и не имел случая близко познакомиться с Цезарем. Чтобы выразить свое несогласие с действиями наместника, белги собрали трехсоттысячную армию.

Огромная, неповоротливая, разноплеменная армия поползла на юг и дошла до реки Эн. На другом берегу уже стоял стремительный Цезарь во главе восьми легионов. Вместе с присоединившимися союзниками под его началом было около пятидесяти тысяч легионеров.

Оба войска долгое время стояли друг против друга, не имея возможности перейти реку, чтобы встретиться. В огромной армии белгов вскоре начался голод. Вместе с ним в разноплеменном лагере послышался недовольный ропот, затем начались и раздоры. Чтобы подлить масла в огонь, Цезарь послал эдуев разорить владения белловаков — самых многочисленных участников коалиции. Последние покинули лагерь и бросились защищать свои жилища. Следом за ними разошлись и другие народы. Так Цезарь, даже не вступая в битву, победил трехсоттысячную армию.

Лишь самые воинственные из белгских племен — нервии — упорно сопротивлялись Цезарю. Они внезапно напали на римлян, когда те строили лагерь. Нервиям удалось окружить двенадцатый и седьмой легионы. Если бы знаменитый десятый легион не пришел вовремя на помощь, два других навечно остались бы в белгской земле. Нервии, теперь сами окруженные, продолжали биться до последнего. Из шестидесяти тысяч нападавших в живых осталось лишь пятьсот человек.

После этого Цезарь отправил своих легатов покорять остальные народы Галлии.