Чтение онлайн

– Вот здесь это произошло, я была одета… ты помнишь?

– Всегда, Мария, всегда!.. – ответил я, покрывая поцелуями ее руки.

– Знаешь, в ту ночь я проснулась вся дрожа, я увидела во сне, что ты целуешь мне руки, как сейчас… Видишь этот недавно посаженный розовый кустик? Если ты меня забудешь, он не расцветет, а если будешь мне верея всегда, он подарит самые прекрасные розы, и я принесу их святой деве, ведь это она подаст мне знак, что ты по-прежнему меня любишь.

Я улыбнулся, тронутый такой нежностью и невинностью.

– Ты что же, не веришь в это? – серьезно спросила она.

– Думаю, он принесет слишком много роз даже для святой девы.

Мы подошли к моему окну. Тут Мария отняла у меня руку и, обвязав шаль вокруг пояса, нагнулась к протекавшему рядом ручейку. Набрав в пригоршни воды, она опустилась у моих ног на колени и полила из рук крохотный росток.

– Это побег горной лилии.

– И ты посадила ее здесь?

– Да, потому что…

– Знаю, знаю. Но я надеялся, что ты позабыла.

– Забыла? Как будто так легко забыть! – сказала она, не поднимаясь и не глядя на меня.

Ее распущенные волосы падали до самой земли, и несколько прядей, развеваясь на ветру, запутались в белых розах соседнего куста.

– А знаешь, почему ты нашла тогда здесь букет лилий?

– Еще бы не знать! Потому что кто-то подумал, будто я не хочу больше ставить ему цветы на стол.

– Посмотри на меня, Мария.

– Зачем? – спросила она, не отрывая глаз от ростка, словно внимательно изучала его.

– Каждая лилия, которая вырастет здесь, будет жестоким укором за один миг сомнения. Разве я знал, что достоин… Давай сажать лилии подальше от этого места.

Я встал рядом с ней на одно колено.

– Нет, сеньор, нет! – воскликнула она в тревоге и прикрыла росток обеими руками.

Я поднялся с земли и, скрестив руки, стал ждать, пока она делала или притворялась, будто делает свое дело. Мария украдкой взглянула на меня и, рассмеявшись наконец, подняла освещенное радостью лицо в награду за свою мнимую суровость.

– Так, значит, ты очень рассердился, да? Сейчас расскажу вам, сеньор, для чего мне нужны все лилии, которые даст этот росток.

Опершись на мою руку, она хотела встать, но снова упала на колени – ее не пускали волосы, запутавшиеся в розовом кусте; мы освободили их, и когда, поправляя при, ческу, она встряхнула головой, я заметил в ее глазах какое-то новое выражение. Взяв меня об руку, она сказала:

– Пойдем. Сейчас стемнеет.

– Так для чего же эти лилии? – спросил я, пока мы медленно поднимались к галерее.

– Для чего нужны розы с молодого куста, ты уже знаешь, да?

– Да.

– Так вот, и лилии почти для того же.

– Не понимаю.

– Ты хотел бы в каждом моем письме получать лепесток этой лилии?

– О да!

– Они будут заменять слова, которые не всегда можно написать, а порой и слишком трудно придумать, ведь ты так и не научил меня хорошо писать письма… А кроме того, Конечно…

– Что – конечно?

– Мы оба виноваты.

Она отвлеклась, стараясь растоптать своими изящно обутыми ножками сухие листья, занесенные ветром на аллею, потом тихо сказала:

– Я не хочу идти завтра в горы.

– Но Трансито может обидеться на тебя. Вот уже месяц, как она вышла замуж, а мы ни разу не были у нее. И почему ты не хочешь?

– Потому что… просто так. Скажи, что мы очень заняты подготовкой к твоему отъезду… или еще что-нибудь… Пусть она придет вместе с Лусией в воскресенье.

– Что ж, ладно. Постараюсь вернуться пораньше.

– Да, да. Только не нужно никакой охоты.

– А это уже новое условие. И Карлос будет смеяться, когда узнает, что ты мне его поставила.

– Кто же ему об этом скажет?

– Пожалуй, я сам.

– Зачем?

– Чтобы утешить его за неудачный выстрел по олененку.

– И впрямь. С ягуаром наверняка было бы иначе, Карлос бы его просто испугался.

– Ты ведь не знаешь – в ружье Карлоса, когда он стрелял, был патрон без пули. Браулио выбросил ее.

– А почему это Браулио вздумалось?

– Чтобы расквитаться. Карлос и сеньор де М. посмеялись в тот день над собаками Хосе.

– Браулио плохо поступил, правда? Но зато олененок остался жив. Видел бы ты, как он мне радуется. Я даже Майо заставила полюбить его, они теперь часто спят рядышком. Он такой прелестный! Как о нем плачет, наверно, его мать!

– Ну что ж, выпусти его тогда, пусть уходит.

– А она все еще ищет его в лесу?

– Думаю, уже нет.

– Почему?

– Браулио уверяет, что олениха, которую он вскоре убил в том же ущелье, откуда выбежал олененок, и была его мать.

– Ах! Что за человек!.. Никогда больше не убивай оленей.

Мы поднялись на галерею, и Хуан, протянув ручонки, бросился навстречу Марии. Она взяла его на руки и унесла, а он сразу же склонил сонную головку на ее бело-розовое, как перламутр, плечо, чью прелесть порой не смели скрыть ни шаль, ни пышные волосы.