Мария Стюарт, Грэм Родерик

Мария Стюарт

на обложку

Грэм Родерик

Шрифт:

Прежде чем покинуть Францию, Мария сказала Трокмортону, что, по ее мнению, Нокс — самый опасный человек в королевстве, и теперь была готова к борьбе. Враждебность Марии к Ноксу была порождена главным образом его памфлетом «Первый трубный глас против чудовищного правления женщин», опубликованным в 1558 году. Этот часто упоминаемый и редко читаемый трактат, который было бы точнее назвать «Первый трубный глас против неподобающего женщинам обладания королевской властью», представлял собой атаку на Марию Тюдор. Трактат был полон библейских цитат, показывающих катастрофические результаты женского правления. Трудно было бы найти более неподходящее время для публикации, ведь Мария Тюдор умерла вскоре после этого, а когда на престол взошла ее наследница Елизавета, одно упоминание имени Нокса заставляло ее бледнеть от ярости. Нокс старался успокоить ее, представив ее не как Иезавель, но как Дебору, ослабляя тем самым собственные доводы, но ни капли не смягчил тюдоровский гнев. Юная Мария терпеть не могла критику и решила лично выступить против Нокса.

С другой стороны, Мария де Гиз практически игнорировала Нокса; она вступила в светский конфликт с восставшими лордами, и в ее правление казней еретиков было немного по сравнению с кровопролитием, учиненным Марией Тюдор. Нокс изобразил Марию Стюарт Иезавелью, собиравшейся навязать Шотландии мессу и обратить Реформацию вспять, хотя в ее планы не входило ни то ни другое. В обычной жизни, как показывают его письма, Нокс относился к женщинам с симпатией и был изысканно вежлив по отношению к ним, но в данном случае он желал превратить Марию в символ всего того, что ненавидел. Он собирался использовать все свое ораторское искусство, чтобы сокрушить ее. Нокс учился в университете Сент-Эндрюс у Джона Майра (или Мэйджора), одного из величайших ученых своего времени, а в последовавшие за этим годы он отточил свое искусство полемиста, путешествуя по Европе. Марию наставляли в риторике как принцессу, а не как теолога, и она как послушная дочь церкви просто принимала на веру то, чему ее учил кардинал Лотарингский. В столкновении у одной стороны явно были преимущества, а поскольку единственное его описание, которым мы располагаем, создано самим Ноксом, наши представления о нем также односторонни.

Они встретились в приемном зале покоев Марии; королева находилась в обществе двух придворных дам, а Нокса сопровождал выступавший в роли посредника лорд Джеймс. Во время встречи Мария сидела, а Нокс стоял на подобающе почтительном расстоянии, а не «нависал над ней угрожающе», как утверждали некоторые апологеты Марии. На самом деле он был среднего роста, широкоплечий благодаря пребыванию на французских галерах; в ходе дебатов он говорил спокойно, с выраженным английским акцентом.

Мария начала с упоминания о «Первом трубном гласе», обвинила Нокса в том, что он стал причиной «большого кровопролития в Англии», и — как ни странно — в том, что он приобрел славу благодаря некромантии. Эти дикие обвинения вряд ли были достойны отповеди, однако Нокс умолял ее терпеливо выслушать «его простые ответы». Если учить людей следовать божественной истине означало проповедовать мятеж, тогда он виновен. Что же до книги, которая «кажется, столь оскорбила Ваше Величество», он согласен подчиниться «суждению всех ученых людей мира». Очевидно, что он не включал Марию в число «ученых»; он знал, что без кардинала Гиза, нашептывающего ей на ухо, Мария нервничала и чувствовала себя неуверенно. Опытный полемист, он также знал, что, если она утратит самообладание, он выиграет спор. Еще сильнее укололо ее другое утверждение Нокса: что он так же готов жить под ее властью, как Павел был готов жить при Нероне.