Марионетки
Шрифт:
Гарри опускает голову и одними губами беззвучно шепчет:
— Простите…
Затем молча подходит к проему, наколдовывает щит и, ощущая присутствие второго человека за спиной, переступает порог…
Затемненный зал кажется бесконечно длинным и совершенно непроходимым. Все чувства обострены до предела, глаза уже болят от напряжения, но даже зажмуриться нельзя. То с одной, то с другой стороны попеременно вспыхивают искры стрелок, хочется кинуться пробежать, но Снейп крепко держит Поттера за плечо. Оба не произносят ни слова, стараясь уловить малейший свист и повернуться, отреагировать на него.
На плече у профессора уже три глубоких царапины. Гарри пока не задело, впрочем, он вряд ли бы это почувствовал. Его сердце колотится как сумасшедшее, но рука держит щит достаточно твердо.
Минуты ожидания и крайне медленного продвижения вперед сплетаются в часы. Усталость накапливается, холод пронизывает до костей. Изо рта вырывается облачко пара. Гарри прижимает замерзшую левую ладонь к груди, затем поддерживает ею под локоть правую руку. Профессор Снейп растирает ему шею и предплечья, немного захватывает спину. Он видит, как его студент начинает спотыкаться, и держится еще ближе, чтобы успеть подхватить… Время от времени из дальнего угла раздается тихий смешок. По нему и определяют расстояние до двери…
Испытание Протего завершается, но отдыхать не приходится. В следующей комнате начинается проваливаться пол. Гарри в панике озирается, Снейп же кричит: «Акцио, веревка!» Ухватиться за нее им удается буквально в последний момент.
— Держитесь, Поттер? — зельевар отвлекает его от созерцания открывшейся пропасти со светлым квадратом где-то на самом дне. Его голос эхом отражается от стен. — Хорошо. А теперь обмотайте канатом свою правую ногу и начинайте спускаться.
Гарри пробует это сделать, но не может зацепиться. Он решает спускаться так, но его останавливает раздраженный профессор:
— Делайте, что вам говорят! На одних руках вы не удержитесь больше пяти минут…
— Но у меня не получается…
— Получится.
— Вам легко говорить, — отмахивается Гарри, раскачиваясь, но все же цепляясь за канат. — Готово. Вы довольны?
Он посмотрел вверх и поежился, встретившись взглядом со Снейпом.
— Еще одна подобная выходка, — угрожающе прошипел тот. — И я лично сброшу вас вниз. Я вообще удивляюсь, как с таким легкомыслием вам удавалось столько лет играть в квиддич, да еще и что-то выигрывать в нем…
Гарри пробует спускаться по канату и довольно успешно. Он не может сдержаться и бормочет в пустоту:
— Я думал, вы ненавидите квиддич…
Но Снейп прекрасно разбирает его слова и ровно произносит:
— Бессмысленно, Поттер. Было бы неразумно ненавидеть то, что хоть как-то дает выход вашей неуемной энергии… Уж лучше на поле, чем в коридорах или во время занятий. Однако вы отвлекаетесь. Внимательнее…
Когда оба пленника касаются пола, сил уже не остается даже стоять. Гарри лежит на полу, тяжело дыша и прижимаясь затылком к холодному камню. Снейп же провожает взглядом падающие куски вспыхнувшей веревки, затем подходит к столу у одной из стен. Минутой позже на пол у головы выдохшегося ученика опускается поднос с кувшином из чеканного серебра и лепешками на плоской тарелке.
— Ешьте, Поттер, — тихо говорит Снейп и ложится на тонкую циновку из расщепленных стеблей бамбука. — Это комната отдыха. Мы все равно никуда не пойдем, пока вы не выспитесь. Восстанавливайте силы.
Гарри осторожно садится, прогибаясь в пояснице. В кувшине оказывается какой-то странный розовый напиток, который все же утоляет жажду, а лепешки — самой вкусной едой из всего, что до этого доводилось пробовать.
После трапезы глаза закрываются сами собой. Мгновением позже оба погружаются в глубокий сон.
Гарри резко сел. Он испугано огляделся, наморщив лоб и пытаясь понять: что же его разбудило?.. Но вспомнить не получалось… Вздохнув, он расслабился и снова лег, повернувшись к спящему в нескольких шагах от него профессору. Но сон не шел… Слишком многое произошло в последние трое суток такого, что следовало осознать. Слишком много было сказано такого, что требовалось понять…
Снейп. Непонятно, что о нем и думать… Чему верить… В некоторые минуты хочется наброситься на него с кулаками, выместить всю боль… или наоборот забиться в самый дальний угол и никогда больше не показываться на глаза… А порой возникает отчаянное желание отдать ему душу. Высказать все мысли, страхи, сомнения. Долго-долго всматриваться в черные зрачки и говорить, и извиняться, и просить понять… Потому что он сможет это сделать… Он всегда понимал лучше, чем кто бы то ни было. И не стеснялся говорить все, как есть…
Тяжелый вздох. Еще одна проваленная попытка заснуть. И не дающая покоя фраза о том, что Джеймс и Лили Поттеры вместе с Сириусом Блэком как-то странно вели себя на войне… Что бы это могло значить?..
А затем еще одно воспоминание — о том, что в каждой комнате можно использовать только одно заклинание… И совершенно безумная идея попытаться это сделать… И шепот:
— Легиллименс!
Глава 5. Право выбирать
Водоворот эмоций и мелькающих картинок. Они кружатся все быстрее, смазываясь в серое пятно. Затем вспышка света. Глазам больно, но Гарри не зажмуривается — боится, что все исчезнет. Что не хватит решимости повторить это еще раз…
Постепенно зрение обретает четкость, а увиденное заставляет застыть на месте: рыжеволосая женщина с ослепительно родными, зелеными глазами. Ее лицо виднеется в пламени камина, совсем близко… На расстоянии вытянутой руки. Мама…
От волнения перехватывает дыхание. Перехватывает так, что больно в груди. Сердце колотится, как сумасшедшее. В ушах шумит, и Гарри не сразу понимает, о чем говорит тот, в чьи воспоминания он вломился… А разговор серьезный, сомнений нет.
— …Лили, в чем дело? Я не мог связаться с вами уже целые сутки. Что-то произошло?
— Да нет, все в порядке… Мы просто готовились к переезду, вот и…
— Понятно. Вы отправитесь туда сегодня вечером, я прав? — Лили кивает. — Что ж, нужно будет уточнить у Дамблдора ваш новый адрес. Связываться с вами все равно придется…
Лили опускает глаза и кусает губы.
— Северус… Хранитель секрета не Дамблдор…
— В самом деле? — в голосе Снейпа проскальзывают нотки сдержанного удивления. — А кто же тогда?
Лили вздыхает, избегая встречаться с ним взглядом. Затем, словно решившись на что-то, тихо произносит: