Маримба!
Шрифт:
«А я тебе советую – мне не советовать!..»
Задумчиво и вдохновенно моя Катя начинает рассказ:
– Давным-давно… когда на Земле еще никого не было… даже Иисуса Кьистоха… даже твоей бабушки… Была только я… И ты тоже была!..
Я домываю посуду и кричу из кухни:
– Семечки что-то не очень!
Катька отвечает из комнаты:
– Не-ет! Хоошие!
– Не очень! – кричу я.
– Хоошие!
– Не очень!
– Да что тебе, зао’ать, как дуйная мать? – рассердилась в конце концов Катька. – Тебе ‘усским голосом говойят: «Хо-о-шие!»
Откуда взялась эта «дурная мать», я понять не могла, не мое выражение.
Теперь, по прошествии лет, выросшая Катька, если не может меня в чем-то убедить, смеется и спрашивает, обнимая меня:
– Ну что тебе, заорать, как дурная мать? На улице тепло, февраль, почти что весна – шапки никто не носит из нормальных людей, понимаешь?..
– Мам, ты скоро доешь? Поиграй со мной…
Хочу спокойно попить чаю и досмотреть какую-то глупость по телевизору, гоню ее:
– Иди, пожалуйста, Катя, вон полно игрушек, играй с ними!
Секунду думает, потом очень обижается и с горьким плачем отвечает:
– Они же неживы-ые!..
В сотый раз мы обсуждаем «Снежную королеву». Катя просит читать еще и еще, играть в нее.
– Мам, а что сказала Герда, когда Кай очнулся и спросил: «Что было со мной?»
– Она сказала: «Ты был заколдован, ты был здесь один…»
– А еще что?
Я видела, что Катька подбивается к какому-то очень интересному для нее моменту. Но не могла понять – к какому.
– Еще Герда сказала: «Друзей вокруг тебя не было», – предположила я.
– А еще кого?
– Ну кого, не знаю…
– «Меня вокруг тебя не было!» – с восторгом объяснила мне Катя. – Вот как она сказала…
Я очень переживала, что Катя, когда была маленькой, совсем мало пила. В сердцах иногда то ругала ее, то угрожала сдать в больницу на обследование. Ничего умного придумать не могла – как сделать так, чтобы она захотела пить и пила больше. Вкусный или невкусный напиток – неважно, пила маленькая Катя вполовину меньше человеческой нормы.
Как-то раз Катя играла, «продавала» книги. Подошла ко мне:
– У меня сегодня книжки для взрослых.
Мне пришлось включиться в игру:
– Да? Какие?
– А у вас есть девочка?
– Есть.
– Она плохо пьет?
– Ну да… не так чтобы очень…
– Смотрите, вот у меня специальная книжка для детей, которые мало пьют. Это вам поможет.
– Сколько стоит?
С надеждой протянула мне книжку:
– Пять люблей…
– Ты что, Катя, совсем дура? И так насморк, а ты еще плачешь! Дышать нечем будет! Слышишь меня? Ты – дура?
Катька мягко переспрашивает:
– Ты с кем сейчас разговариваешь?
Катя качалась на качелях и смотрела на огромную голову кота, нарисованную на электробудке напротив.
– Мам, почему кот такой сердитый?
Хотела сказать «не знаю», да вовремя спохватилась: неверный ответ! Начала перебирать возможные «потому»:
– Может быть, голодный… Может быть, ему мальчишки на хвост консервную банку привязали… А может, он вчера всех перецарапал, наобижал и теперь сердится…
– На себя? – мгновенно отреагировала Катя.
Кате нет еще четырех лет. Она еще совсем ничего не знает о мире. Или знает? Откуда тогда эта удивительная способность гасить конфликты, сводить все к шутке, искать мирные выходы из любой ситуации?
Серьезно предупреждаю ее:
– Тому, кто плачет, мультики не включаю!
– А после мультиков можно плакать?
– Мам, раздень мне банан!
Катя играет на полу. Игрушки разговаривают между собой:
– Я не буду рядом с тобой спать! У меня есть своя пижама! Я буду в ней у себя спать! – задиристо говорит мышонок.
– Хо’ошо… – грустным голосом отвечает ему маленькая «кукочка»…
Читаем русские народные сказки. Там обязательно почти в каждой сказке встречаются пирожки. Вздыхаю:
– Ну что, может, тебе печь пирожки?
– Давай, – с энтузиазмом соглашается моя малоежка.
– Хорошо… А какие тебе пирожки – с мясом или с картошкой?
– С веймишелькой! – тут же отвечает Катька, которая не ест сыр, яйца, плохо ест мясо, рыбу…
– Она, наверно, вегетарианка! – ругаюсь я. – Понимаете, люди, – взываю я к несуществующим слушателям нашей оживленной дискуссии, – вот эта девочка – вегетарианка!
– Я не вегентэянка! – отчаянно защищается моя девочка. – Я – ‘усская! ‘усская!
Катя смотрит на меня сверху вниз:
– Мам, у тебя нос такой… заборчивый!
– Это от какого слова?
– От слова – «забор»!
– Мам, а давай я буду Пеппи Глинныйчулок, а ты авьеменно (одновременно) – обезьянкой, Томми и Анника!
– Уфф… А давай я буду еще лошадью?
Не слышит моего вредного взрослого сарказма и радостно соглашается:
– Давай, мам, давай!
Подходит ко мне, доверчиво протягивает мне альбом и фломастер:
– Мам, а как пишется цихра «около четырех»?
Катьке вот-вот исполнится четыре года.
С трех с половиной лет маленькая Катька стала ходить на занятия фольклором. Преподавательница – высокая, тонкая блондинка с огромными голубыми глазами, зовут Наталия Владимировна. Просто сказочная фея на вид.