Чтение онлайн

Донья Крус, слабая девушка, над которой, бывало, Пейроль издевался и подтрунивал, напоминала сейчас готовую к прыжку раненую львицу. Один удар мощной когтистой лапы – и враг будет повержен…

Интендант понял, что заполучить обратно Аврору, этот живой выкуп Гонзага, он сможет только после того, как уберет с дороги донью Крус.

Охваченная ужасом, Аврора застыла, не в силах сдвинуться с места; Флор же, удивительно красивая, с длинными черными волосами, которые растрепал утренний ветерок, бесстрашно приближалась к Пейролю.

– Аврора де Невер находится под моей защитой! – сверкнув глазами, прошипела она. – Пока я жива, ни ты, ни Гонзага не получите ее!

И цыганка, быстро выдернув кинжал из спины Антонио Лаго, всадила его в грудь Пейролю по самую рукоятку.

– Во имя неба! – раздался голос за спиной у доньи Крус. – Зачем вам понадобилось убивать этого человека?!

Аврора и Флор молниеносно обернулись и увидели двух монахинь; судя по их скромным одеждам, это были сестры из близлежащего монастыря Лас Эльгас.

Та, что обратилась с вопросом к донье Крус, была напугана собственной дерзостью и, казалось, хотела, не дожидаясь ответа, поспешно ретироваться. Еще бы: гора окровавленных трупов могла испугать и куда более мужественную натуру, а разъяренная цыганка, только что совершившая убийство, выглядела отнюдь не миролюбиво. В Испании, где религиозное рвение доведено до степени крайнего фанатизма, монахини, считающие себя дочерьми Господними, никогда не общаются с цыганками, называя их дочерьми сатаны.

Монахини боялись цыганок, цыганки презирали монахинь, и только общая опасность или чья-то смерть могли на время примирить враждующие стороны. В повседневной же жизни всюду, где бы им ни довелось встретиться, многовековая религиозная рознь побуждала монахинь и цыганок отворачиваться друг от друга, а то и обмениваться колкими фразами.

Впрочем, было и кое-что, что объединяло этих женщин: милосердие! Ни монахиням, ни цыганкам оно не чуждо. У сестер, не побоявшихся заговорить с Флор, тоже было доброе сердце, поэтому они не раздумывая решили предложить девушкам свою помощь. Увидев же, как Аврора внезапно опустилась на колени и, воздев руки к небу, принялась жарко молиться, монахини растрогались, хотя в душе и посчитали, что взывать к Господу подле горы еще не остывших трупов, по меньшей мере, неуместно. Впрочем, они заметили, что красавица была искренна в своем порыве: по щекам ее катились крупные слезы.

Девушка, несомненно, исповедовала христианскую веру. Хотя на ней и было цыганское платье, но ее белокурые волосы и тонкое лицо свидетельствовали о принадлежности к европейской расе и о знатном происхождении. Что могло связывать это хрупкое создание с ее черноволосой подругой, чьи руки только что обагрились кровью?

В глазах доньи Крус все еще бушевало пламя ненависти. Цыганка ликовала: она не только отомстила негодяю за все его издевательства, но еще и отстояла завоеванную ею свободу. Теперь она с омерзением взирала на распростершегося у ее ног Пейроля. Судорожно кусая губы, она с трудом сдерживалась, чтобы вновь не вонзить кинжал в грудь фактотума.

Глядя на разгневанную донью Крус, монахини было подумали, что она сошла с ума. Однако вскоре все разъяснилось: цыганка торопливо рассказала, что убитый ею человек первым напал на девушек, и поэтому им пришлось защищаться.

– Я убила негодяя и горжусь этим! – воскликнула донья Крус, обращаясь к перепуганным сестрам. – Посмотрите, сколько людей погибло из-за него! Он и нас собирался убить!.. Везде, где бы он ни появился, он сеял одну лишь смерть. И да падет его кровь на голову Филиппа Мантуанского, злодея и убийцы!

Монахини замерли в нерешительности, а цыганка тем временем быстро опустилась на колени возле баска, прижала ухо к его груди и радостно сказала:

– Он жив! Заклинаю вас, добрейшие сестры, помогите мне спасти его, и Господь вознаградит вас!

– А как же остальные?

– Им уже ничем не поможешь!

– А тому человеку, которого вы ударили кинжалом?

– О! – вскричала донья Крус, сверкая глазами и сжав кулаки. – Если он жив, я прикончу его собственными руками!

Монахини, торопливо крестясь, в ужасе отшатнулись от нее.

– Нужно прощать своих врагов, – прошептала одна из них.

– Этого – никогда!.. Сам Господь не простит ему его преступлений. Не бойтесь нас, я и моя подруга – христианки, и мы вовсе не отличаемся кровожадностью. Но этот человек и его хозяин причинили нам столько зла, что мы до самой своей смерти будем проклинать их и молить Господа избавить нас от преследований Филиппа Мантуанского.

Вновь склонившись к Антонио Лаго, донья Крус разорвала на нем куртку и обнажила рану. Осмотревшись вокруг, она сорвала несколько травинок, пожевала их и сделала примочку. Затем она наложила примочку на рану, желая остановить кровь, и, оторвав полосу ткани от рубахи Антонио, перевязала раненого.

Монахини, стоя на коленях рядом с недвижным телом баска, как могли, помогали донье Крус. Та, что была постарше, внимательно осмотрела края раны и сказала:

– Лезвие не задело жизненно важных органов. Через неделю он встанет на ноги.

Аврора схватила ее руку и поцеловала.

– Спасибо, матушка, – пылко произнесла она. – Надеюсь, вы поможете нам вылечить его? Прошу вас, приютите нас, чтобы мы смогли выходить нашего друга!

В ее голосе звучала такая неподдельная мольба, а глаза взирали на монахинь с такой тревогой и нежностью, что сестры поняли, что не смогут ей отказать.

– Что ж, попробуем совершить невозможное, – вздохнули они. – Мы проводим вас к нам в монастырь, но прежде давайте положим раненого на одного из этих мулов.

Оседланные мулы по-прежнему стояли поодаль и, вытянув шеи, тревожно принюхивались к запаху крови.

– Едем, едем, – торопила донья Крус. – Мертвецам уже ничем не поможешь, а нам дорога каждая минута.

– Но что здесь произошло? – спросила старшая из монахинь.

– Потом мы вам все расскажем, – ответила Флор. – Куда мы идем?