Марьград
Шрифт:
Она задохнулась, одним глотком допила вино, попросила:
— Узнайте, пожалуйста, есть у них «Коктебель»?
Петр отошел к стойке, вернулся, сообщил:
— Семилетний. Я заказал.
— Он любил пятилетний… Но пусть будет семи-, не важно. А если о себе, Петр, о себе лично, то я, конечно, не жалею. Я ему говорила незадолго до… говорила, что если все останется как есть, то придется прожить жизнь без любви. Вот он и сделал так, что получилось не без любви. Давайте его помянем… только без Царствия Небесного, потому что он, мне кажется, реальным человеком не был.
— Тогда как полыхнуло, а его потом след простыл, я сразу подумал, — признался Петр, — подняло его… вознесло…
— Ох, он бы вам выдал за такие слова! Нет, просто он был сотворен… не знаю кем и как… не очень-то старательно сотворен, потому и странности такие в биографии его и в памяти… но сотворен специально для своей, он к этому слово иронически относился, для своей миссии. Павел Алексеевич придумал: отдача, противодействие Покрытию. По-моему, первой отдачей был мамин Андрей — вспышка у Слабины, помните? Не сработала та отдача. Игорь Юрьевич стал ее второй попыткой. Удавшейся. Помянем. Обоих. Светлая память.
— Светлая память, — откликнулся Петр. Выпили, он спросил: — Как у тебя с Алексеем твоим?
— Нормально. Цивилизованные же люди… Расстались мирно, общаемся изредка, тоже мирно. С дочкой возится охотно, старается… Ах, Петр, какая была любовь! Сказка! И вот это чудо как результат, — она взглянула на посапывающую Марину-третью. — Тоже спасибо Игорю Юрьевичу. — Помолчала, произнесла задумчиво: — А дальше… Мне же всего тридцать, если по документам. Ну, биологически, уж я-то знаю, тридцать шесть, но это как раз вторая молодость, мама так говорила. Может, опять любовь придет, уже до самого конца… Не ищу, не жду, но что гадать? Кстати, Петр, на всякий случай: сделали мы анализ ДНК. У Маришки и мои гены, и Алешины. Так что марьградское заклятие для нас закончилось. — Засмеялась: — Могу мальчика родить, как Свящённые хотели. — Посерьезнела: — Потом когда-нибудь.
— Я-то семьей не обзавелся, — отозвался Петр. — Все некогда… да ты в курсе. И желания нет, по правде. У девчат-то как, все так же?
— Вроде да. Замужем все четверо, девочки у всех. Подробностей не знаю, они же общаются неохотно. Даже между собой не очень… Наверное, хотят подальше от памяти о Марьграде. А я наоборот… Ой, смотрите, уже стемнело!
Она подняла голову.
— Звезды… Нет, из башни по-другому виделось. А все равно звезды! И наши, у Слабины, у Выхода, у могил видимых и невидимых — тоже звезды!
— Звезды Марьграда, — тихо сказал Петр