Чтение онлайн

— Но вдь это все гипотезы, перебилъ Разгоняевъ. — "Неужели это Тонинъ такъ взбудоражилъ ее?" вертлось у него въ голов.

— Нужды нтъ, согласитесь, что это единственное средство создать новыхъ людей.

Разгоняевъ началъ улыбаться, но ученая двица до того заинтересовала его, что онъ самымъ наивнымъ голосомъ просилъ ее объяснить свою мысль.

— Это такъ легко! Всякій человкъ, проходя эту книгу, оставитъ въ ней вс предразсудки, переродится и будетъ совершенно готовъ начать ломку старья… Я не говорю уже о тхъ, кто прямо съ нея начнетъ свое образованіе… Вотъ теб гость, обратилась она къ вошедшему Тонину, — а я и такъ долго засидлась у тебя, пора!

— Да все равно, сказалъ Тонинъ, здороваясь:- ты бы Врочка насъ чаемъ угостила.

— Нтъ, дло есть, надо терапіей заняться, да и отецъ ждетъ… Впрочемъ пожалуй…

Педагоги услись. Разгоняевъ разсказывалъ про отобранные у гимназистовъ литографированные листки. Тонинъ ничего не зналъ объ этомъ. Врочка слушала съ презрительною усмшкой, разставляя чашки.

— Что же вы сдлали съ этими листками? вдругъ спросила она.

— Что же можно было сдлать? отвтилъ Тонинъ:- конечно Михаилъ Петровичъ веллъ ихъ сжечь, а ребятишекъ….

— Стыдись, Александръ, стыдись! вспыльчиво перебила Врочка:- теб ли это говорить? Ребятишки!? эти ребятишки заслуживаютъ полнаго уваженія, они кладутъ основу свобод печати…

Разгоняевъ поглядлъ на Тонина; тотъ улыбнулся, и просилъ продолжать…

— Горобца въ карцеръ? вторично перебила Врочка:- и ты это одобряешь Александръ?

— А то какъ же?

— Посл этого нечего и говорить!

Она вскочила со стула и, не простясь, убжала въ переднюю.

Разгоняевъ пожалъ плечами.

— Ребенокъ! отвтилъ Тонинъ, смясь:- это ничего, она завтра же придетъ мириться… Я и не догадался познакомить васъ; вы можете Богъ знаетъ что подумать… Она моя невста, дочь нашего доктора; въ голов еще бродитъ; бредитъ медициной, эманципаціей и всесвтною революціей.

— Но, послушайте, все это было бы смшно….

— Знаю, знаю! То-то и дло, что только смшно! Разв это свое? это изъ подражанія! Тутъ была одна госпожа Горобецъ; вотъ та окончательно свихнулась и бжала съ кмъ-то, а Врочка гостила у нихъ часто, вотъ и все…

Двнадцать дней Русановъ провелъ въ безпамятств; въ горячешномъ жару. Онъ громко бредилъ Инной, Бронскимъ, припоминалъ мелочи прошлаго, такъ что майоръ, не отходившій отъ его постели, узналъ почти всю его тайну. Онъ ничего не щадилъ для спасенія племянника; составлялся консиліумъ. Старый докторъ, отецъ оригинальной Врочки, мало говорилъ и больше прописывалъ рецепты. Другой, изъ недавно кончившихъ курсъ, наговаривалъ обыкновенно цлую кучу премудрости о кристаллизаціи фосфорнокислыхъ солей въ костяхъ, объ измненіи ея отъ простуды, и отсюда необыкновенно хитрымъ путемъ выводилъ болзнь Русанова, а кончалъ тмъ же — прописывалъ рецептъ. Третій, тоже изъ молодыхъ, бралъ два совершенно различные рецепта и подносилъ майору.

— Коллеги мои — люди очень ученые, говорилъ онъ, — и опытные, и добросовстные практики. Что бы вы однако сдлали, еслибъ это прописали вамъ? Какой рецептъ послали бы вы въ аптеку?

— А прахъ ихъ побери! Никакого не послалъ бы! отвтилъ майоръ съ откровенностію солдата.

— Вотъ ужь пять лтъ, какъ я это исполняю, сказалъ докторъ:- такъ и сдлаемъ: никакого не будемъ посылать. Врьте, мы можемъ только предупреждать болзни; излчивать — никогда! Съ тхъ поръ какъ я держусь этого правила, я честно смотрю въ глаза собратьямъ, и не боюсь услыхать хохота римскаго авгура.

Майоръ не понялъ и половины сказаннаго докторомъ, но сдлалъ по его. Когда Русановъ пришелъ въ память и узналъ объ этомъ, онъ тоже поблагодарилъ доктора за предоставленіе исхода болзни самой природ.

— Не стоитъ благодарности, отвчалъ тотъ:- я знаю, что многіе злятся на меня за такой образъ дйствій; особенно не по нутру придется онъ редакторамъ медицинскихъ газетъ… Но — пусть себ злятся!…

Славное чувство испытываетъ человкъ, возвращаясь къ жизни; точно онъ начинаетъ учиться ходить; все его занимаетъ, и лица окружающихъ, и каждая мелочь домашняго быта, все представляется въ розовомъ свт. Едва ли есть такія потери, такія огорченія, которыя не забываются въ первое время выздоровленія. только мало-по-малу началъ Владиміръ Ивановичъ возвращаться къ прошлому. Что-то кольнуло его, когда онъ нашелъ письмо Инны; неокрпшій мозгъ не выдержалъ и половины его, голова закружилась, мысли начали разбгаться. Русановъ насильно заставилъ себя повторять таблицу умноженія, и нсколько дней не прикасался къ книг. Онъ сидлъ у окна, любуясь яркимъ освщеніемъ осенняго солнца, тми особенными тонами зелени, неба, воды, которые пріобртаютъ они въ конц лта, когда еще не наступило полное замираніе природы, но замтно что-то идущее къ тому, что-то отцвтающее, трогательное, какъ чахоточный румянецъ молодой двушки…

Такъ прошли недли дв. Владиміръ Ивановичъ сталъ выходить въ садъ, возвратился аппетитъ; наконецъ, онъ и объ отъзд сталъ поговаривать. Майоръ все еще удерживалъ его.

Пришелъ и день отъзда. Дорогой Владиміръ нсколько разъ принимался перечитывать письмо, но лицо оставалось покойнымъ; отросшія за болзнь бакенбарды еще боле маскировали выраженіе. На одной станціи онъ закурилъ письмомъ сигару.

"Хуже чмъ у меня въ горячк…. А если это напускъ?" приходили ему въ голову отрывочныя мысли. "Мы? Не нашъ? Что жь такое мы? революціонная партія, что ли?"

Русановъ даже улыбнулся, и самъ сталъ напвать какую-то безсмыслицу:

А ямщикъ, слушая его, а себ затянулъ:

Такъ и до городу добрались. Пудъ Савичъ обрадовался возвращенію жильца. Сослуживцы обрадовались тому, что явился лихой помощникъ. Доминовъ обрадовался несказанно.

— Дла столько, что и не оберешься: на дняхъ докладъ, говорилъ онъ, — нате-ка вамъ для развлеченія, — и передалъ ему огромную кипу.

Русановъ взялъ ее съ собой на домъ; по дорог, онъ зашелъ въ гимназію, чтобъ исполнить порученіе Конона Терентьевича, который просилъ развдать о племянник у Тонина.

Молодой надзиратель, къ которому обратился Русановъ, поглядлъ на него какъ-то странно.

— Вамъ господина Тонина надо? ихъ нтъ-съ.

— Вышелъ въ отставку?

— Да-съ, то-есть оно не то что вышелъ… Да вамъ зачмъ? таинственно проговорилъ тотъ.