Марафонец
Шрифт:
Бергман в фильме «По ком звонит колокол» – вот кого она ему напоминает! Такие же короткие светлые волосы, глаза-глаза, которым нельзя верить.
Такие голубые, глубокие... Хватит таращиться! Бэйб одернул себя, но поздно: слишком долго пялился, она почувствовала.
И вот она смотрит ему в глаза.
– Да? – сказала она, имея в виду: отвали, отстань, дружок, гуляй, мальчик, ты мне надоел.
– А? – спросил Леви как можно наглее. – Вы что-то сказали? Я не расслышал.
Она очень выразительно посмотрела на него и снова уткнулась в книгу.
Что ж, подумал Леви, мне удалось отбрить ее, по крайней мере я не сдался.
Через двадцать минут она взяла свой плащ и вышла из зала.
Леви лихорадочно бросился собирать книги, пока в нем не проснулся Шерлок Холмс и не подсказал ему, что она вернется, так как ее книги остались на столе. Выждав некоторое время, Леви отправился следом за девушкой, стараясь не выпускать ее из вида. Она вышла из читального зала в прохладное фойе, накинула плащ, вытащила из сумочки сигареты, закурила. Потом повернулась и засекла, как он крадется за ней.
Неприятный был моментик – замереть на месте он не мог, это бы выдало его намерения, спрятаться – некуда. Оставался один выход – пройти в фойе и тоже закурить. То, что он не курил, оказалось очень некстати.
Кроме них, в фойе никого не было. Леви остановился как дурак, он уже слишком далеко зашел, терять было нечего, и он спросил у нее, глядя прямо в ее жестокие глаза:
– Спички есть?
После некоторого колебания она дала ему спички.
Леви взял их, сокрушаясь: болван, сначала просят сигарету, а потом уже спички. Теперь пришлось делать вид, что он ищет по карманам сигареты. Улыбнулся ей улыбкой Кэри Гранта и сказал:
– Боюсь, что вам придется дать мне и сигарету.
Опять поколебавшись, теперь чуть-чуть дольше, она дала ему сигарету.
Леви закурил.
– Теперь вы, наверное, ждете, что я попрошу вас покурить за меня? – неестественно хихикнул он.
Она повернулась боком к нему, ничего не ответив.
Леви ее профиль чрезвычайно понравился. Какая же она хорошенькая. Не идеальные, конечно, черты. Лучше, чем Грейс Келли, но далеко до Софи Лорен.
Некоторое время они курили молча.
– Ты даже не затягиваешься, – заметила она.
– Это только во время тренировок, – выдавил он, обрадованный, что хоть что-то мог сказать. Поскольку, она не поинтересовалась, чем же он занимается, он это сообщил сам: – Я – марафонец.
Казалось, она совсем потеряла интерес к нему.
Не получается, ты упустишь ее, мысленно закричал Леви, ну давай, выдай что-нибудь потрясающее, покажи, что ты не дурак!
– Сигареты... – небрежно пожал плечами Леви. – Могу курить, а могу и нет, но вот что интересно, женщины просто одержимы курением. В «Таймс» недавно статья была о том, что женщины не могут бросить курить, как мужчины. Интересно, почему?
«Ты оскорбил ее женское достоинство, болван, вдруг она „феминистка“, и как ты только умудрился спороть такое?»
Наконец Прекрасное Видение повернулось к Леви и спросило ледяным тоном:
– Что ты пристал ко мне?
Чтобы не раскашляться, Леви отшвырнул сигарету и наступил на нее.
– Пристал? Пристал к тебе? Ты, наверно, рехнулась, вот что! Ты кто? Джеки Онассис? Больно надо к тебе приставать? Я не хочу сказать ничего обидного, но это ты села за мой стол; у меня все шло прекрасно, пока не влезла ты. Я только разложился и начал важное исследование, и вдруг заявилась ты. Так что если кто и пристал, то это ты ко мне. Ко мне иногда пристают девушки, но я никогда не тираню их, не ставлю в безвыходное положение. Когда люди ведут себя нескладно, надо им оставить место для отступления, не загонять их в угол. Я так поступаю, когда ко мне пристают, все равно кто, надо понимать, быть вежливым...
Леви мог бы говорить еще и еще, но надобности уже не было: она выбросила сигарету и вышла из фойе в ночь.
Вранье, хотелось ему крикнуть девушке, вранье все это. Я приставал к тебе, потому что ты хорошенькая, а я – ничто, я – тряпка, не могу даже пробежать весь марафон, но давай попробуем еще, вот увидишь, я заставлю тебя улыбнуться...
Еще один ослепительный пассаж, произведенный всеобщим любимцем, признанным Казановой, легендарным Томасом Бэйбингтоном Леви. Леви стоял, обдумывая неудачную попытку. Такие провалы случались у него редко. Он так отбрил свою избранницу, что она умчалась, позабыв про книжки.
Ее книжки!
Леви рванул обратно в зал, схватил свои книги и ее тоже, спрятался за дальнюю полку с журналами у стойки библиотекаря.
Через пять минут Прекрасное Видение показалось у входа в читальный зал и устремилось к столу в углу, где недавно еще лежали книги. Она остановилась, оглянулась, сделала еще несколько шагов, осмотрела все вокруг и ушла.
Еще через пять минут Леви уже нажимал на кнопку звонка с ее именем в доме, где неподалеку от университета жили студенты.
Она спросила через интерком:
– Кто там?
– Мисс Опель?
– Кто там? – Ее акцент – швейцарский, может, и славянский. Леви плохо разбирался в акцентах.
– Это Том Леви, марафонец.
– Тебе опять нужна сигарета?
Леви рассмеялся.
– Нет, ты забыла свои книги. Я решил тебе их занести, мне по пути.
– Очень мило. – Она открыла дверь.
– Вот они. – Он отдал ей книги.
Она кивнула.
– Спасибо. До свидания.
– До свидания, Эльза, – сказал Леви и добавил: – Имя и адрес я нашел на обложке тетради, мисс Опель.
– Понятно. Еще раз спасибо и до свидания.
– До свидания, – повторил Леви.
– Ты говоришь «до свидания» и стоишь на месте.
– Я подвернул лодыжку, – соврал Леви.
– Ты не хромал, когда входил в холл. Где ты прятался? – спросила она.
– Прятался? – переспросил Леви, прикидывая, не начать ли ему снова извергать гнев, как в фойе, когда она в первый раз обвинила его в приставании.
– Я вернулась сразу, как только вспомнила про книги. Их на столе не было и твоих тоже.