Чтение онлайн

нужно еще раз проверить

а то как работает дыхание, на счет четыре лодыжки должны проходить

прямо под даже не по колючкам, но болевые точки, или сначала это нервы гуляют с огромной злостью и настойчивостью. Это вроде того ускорения, рассасывающегося,

я думаю, если бы не первые десять километров, остальные были бы ерундой,

не понимают, что даром ничего не достается. Три.

Скоро выйдем из города, и кончится прямая, не хочу знать, что там дальше, раньше времени,

я бегу, пока бежится.

Лучше ничего не считать. И обходиться без благих рассуждений. Это

не футбол, и никогда, никогда

даже если соперник обходит, Бикила был похож на верблюда, очень красивый. В голову не придет ударить его по ногам. Бег - естественное состояние здорового человека, жестоко

заставлять его ходить.

Спокойно,

он не отстает.

Вот спортивная ходьба - жестокая штука. И ни одного человека на 20 метров вправо, пусто и хорошо. Все. Самое восточное шоссе. Правильно сделали, туда дальше ни деревца, а здесь половина дороги в рощах и рядом

фруктовые сады.

Восточные фрукты.

Это не для женщин и не для детей.

Глотаю, хотя не нужно бы.

Даже в детстве не понимал, как можно сделать столько километров по три минуты на каждый. До сих пор не понимаю. Тело может больше.

Крестьянин с девочкой у дороги и не обидно, что показывает пальцем.

Ну да, около трех минут.

Раз так, это, наверное, естественная скорость бега для здорового мужчины.

Пятна на асфальте.

Крапинки серые на сером и черные и камешки в нем как глазки. Мелькают, как на ленте, гладкий бег, ровно, как будто едешь на велосипеде.

Что дальше? Нарочно не думал, а надо. У кромки,

у зелени, метров за сто начну,

темп, как до тридцать третьего,

Четыре уже, и не смотреть, что делают другие, пока не растянутся,

болгарин впереди, далеко, он давно в лесу, если сейчас он в одиночку снизит темп, ему хана, надо медленно спешить.

Как в одной книжке.

Затравочка.

Человек шесть будут держаться вместе, более или менее. Ориентир Джиба, очень уж он красиво бежит. По-честному, у меня шансов больше, чем у него и чем у Спенсера, и у него больше, но тут уже искусство. Я Джибу обману, а он меня нет, значит, чтобы выиграть, он меня должен перегнать, и даже лучше во времени опередить, все время опережать, а это наверняка способ проиграть - или победить совсем страшно, смертельно. В Турине я проигрывал ему полкилометра и прибавил на тридцать третьем, пять километров шел быстро, но не чтобы перегнать, а просто быстро, они втроем доставали меня два

километра, и почти достали, но когда я начал финишировать, за мной пошел Джимми, а остальные отпали и Джиба не смог! Джимми и отстал на чепуху. Он так и поступил, чтобы не ошибиться, когда, когда обыграл меня но тогда я проиграл вчистую.

А он так

никогда не делал. Он думает, что должен быстрее бежать, черт,

что это значит,

Быстрее, как это,

зашевелился глупый рыжий англичанин, хотя ему что беспокоиться,

Дышать, не бежать главное, а дышать, чем правильнее, тем короче будет ад и позже наступит. Марафонский бег,

Я долго не слышал, как похрустывают туфли.

Ничего.

Я пробовал пятьдесят километров на лыжах, ерунда, гораздо легче, и нет главного, как здесь, и нужно знать, как соперники, а не бороться с собой, и можно скользить, разбивая мучительное тиканье легких.

Что-то вроде ночи, когда один.

Так нельзя без конца, но как долго можно, а потом, уже мучаясь,

стараешься не делать.

Теперь почти все обошли, и вся десятка, кроме Спенсера

и меня, мы вместе, как нарочно, отдал бы

чтобы узнать, чем кончится. В ноге исчезло ощущение, что что-то не то, тоже подмывало чуть-чуть быстрее, но еще

глупость

Сжался (мыс

ленно) от холода, а холода не было, в тени было только чуть прохладнее, я, чтобы не побежать вниз, на дорогу. Липовая аллея, на что-то похоже, кто их не сажал. Не бегал под липами

Махнул нашим флажком. Тоже с девушкой. Не футбол, оттого, что на тебя смотрят, труднее упасть, и стыдно, но и бежать труднее. Она повернула, и правда, мы все сгрудились, на солнце выходить первым, наверное.

Я ошибся, поменьше, или это сейчас, он все вел, и Джиба его оставил в покое, тесно, просто еще рано, когда пробегал мимо, пошел шестой,

осталось в шесть раз больше. Он поднимает ногу выше, чем я, но Сергеич говорит, так лучше.

Странно - никто бы не добежал, если бы сейчас дождь. Не будет. Все бегали дома быстрее мирового рекорда. Здесь страхуешься. И, конечно, реже сходишь.

Меньше, чем в прошлый раз, всего тридцать, и из них примерно двадцать впереди, и сильные, и слабые, главно помнить - те, кто послабее, - рискуют. В первой пятерке два африканца, и Джиба шестой.

Рядом с дорогой тренер крикнул болгарину ободряюще, он даже голову не повернул. Ему бы бежать десять километров с финнами, как Шмидту или мне на открытом этом в Норвегии, и Таавирен бежал, как он сейчас, только побыстрее, даже пока я не распробовал, и Шмидт был пятым,

а я шес

тым, хм,

после него и не жалею, очень полезно, бегал так, как не надо на десять километров и не очень сдох, потому что это не марафон, и это укрепило мою веру, все прочее - суррогат.

Если бы сейчас был тридцать девятый километр, выиграл бы англичанин или я, на сороковом - Джиба, а на тридцать пятом - Джимми, и Шмидт - если бы Джиба не был впереди, потому что он лучше отрывается, чем догоняет, странное свойство, поэтому он и не выигрывает. Сказочно ровная дорога, как нарочно.

Он махнул часами из палатки, и я, если не ошибся, ядро идет здорово, голова не в счет. Он тоже увидел, и шел вровень со мной, поколебался и ушел вперед. Я, наверное, выиграю у Джибы, ведь так все-таки нельзя и зря пил после того, как

черт его знает, может быть, ничего страшного. Приятнее с закрытыми глазами, хотя Сергеич и не велит, чувствуешь, как яблоки давят на веки, когда-нибудь выдавят и будут всегда смотреть,

нечего прятать, радужные круги, и

зеленые и неоновые, как светящаяся шерсть... Ветер дает озноб.