Чтение онлайн

Столько вопросов витало в воздухе под арагуанеем и натянутым пологом, над потухшим костром и навесом на берегу, что становилось понятно, почему сон нейдет, а глаза устремляются к высоким звездам; и на рассвете, когда Золтан Каррас проснулся, он встретился взглядом с Себастьяном, терпеливо дожидавшимся его пробуждения.

– Возьмите меня с собой! – попросил молодой человек.

– Куда?

– Туда, где я мог бы найти алмазы.

Венгр кивнул в сторону голета, внутри которого спали Айза и Аурелия:

– А как же они?

– Мой брат позаботится о них до моего возвращения. Они могут остановиться в Сьюдад-Боливаре и оснастить судно. Я им для этого не нужен, а тем временем, возможно, мне удастся раздобыть немного денег. – Он сделал короткую паузу, и в его голосе звучала мольба, когда он добавил: – Вы научите меня искать алмазы?

«Мусью» Золтан Каррас сел в гамаке, вынул свою почерневшую и замусоленную трубку и неторопливо ее раскурил.

– Проблема не в том, чтобы научиться искать алмазы, сынок, – отозвался он. – Этим может заниматься даже самый бестолковый, хотя это тяжелая работа, приносящая немало разочарований. Проблема в том, чтобы добраться туда, где они находятся. – Он показал трубкой на противоположный берег. – Сельва – место суровое: влажное, жаркое и нездоровое. Здесь полным-полно змей, пауков, зверей, индейцев, москитов, ядовитых муравьев и даже летучих мышей-вампиров. Это долгое путешествие: сначала вверх по Кауре, а затем пешком – через скалы и ущелья, потому что в это время года все тропинки размыты, а по реке Парагуа никому не подняться: там сам черт ногу сломит – сплошные стремнины и быстрины. – Он уверенно покачал головой. – Я никогда не посоветовал бы этого новичку, для меня это огромная ответственность: не дай бог что-нибудь случится. Твоей матери, судя по всему, пришлось немало пережить, и мне не хотелось бы причинять ей лишние огорчения. – Он покачал головой. – Нет, честно говоря, совершенно не хотелось бы.

– Огорчения доставлю ей я. Не вы.

– Однако она решит, что часть вины лежит на мне. Иногда я слишком много болтаю и забываю, что своими историями могу навредить. – Он протянул руку и дружески похлопал собеседника по колену. – При свете костра все представляется чудесным, и приключения МакКрэкена или Джимми Эйнджела могут показаться замечательными, но уверяю тебя, что действительность совсем другая. Страшно суровая и совсем другая.

– Зарабатывать на жизнь рыбной ловлей – тоже тяжкий труд. Или разнорабочим на стройке. Или пастухом в льянос. – Себастьян окинул собеседника долгим взглядом и убежденно добавил: – Меня пугают не трудности, а безнадега.

– Понимаю, но должен тебе сказать, что большинству старателей Гвианы тоже ничего не светит. На каждого МакКрэкена, которому удается умереть богатым, приходится тысяча, у которых нет даже гроба, чтобы отправиться в мир иной. Человека хоронят голым в той самой яме, которую он месяц копал, надеясь найти «камень», который так и не появился.

– Вам же удалось выжить.

– Я всякого хлебнул, парень, – со смехом ответил венгр. – Иногда я думаю, что меня закинули в этот мир с одной лишь целью – расстроить планы смерти. Перед тобой единственный знакомый мне человек, которого расстреляли турки, а он еще может об этом рассказать. – Он распахнул рубашку и продемонстрировал живот, испещренный шрамами: – Вот, погляди! Турецкие пули.

Себастьян посмотрел на его плоский и загорелый на гвианском солнце живот, а затем поднял глаза и взглянул на венгра в упор.

– Пообещайте, что во время путешествия расскажете мне о своей жизни, – попросил он.

– Вот настырный! – воскликнул венгр. – Да перед тобой ни одна девчонка не устоит. – Он махнул рукой в сторону Аурелии, которая появилась на палубе «Марадентро»: – А вот и твоя мать! Если ты ее убедишь и она не набросится на меня с кулаками, я возьму тебя с собой на прииск.

Ответ Аурелии был категоричным:

– Если ты туда отправишься, отправимся мы все.

– Ты с ума сошла?

– Я бы сошла с ума, если бы осталась ждать. – Она помолчала, однако, когда она вновь заговорила, в ее голосе чувствовалась уверенность. – Если ты задумал отделиться от семьи, я не стану чинить препятствий, потому что ты уже достиг возраста, когда человек выбирает свою дорогу. Но если мы и впредь намерены оставаться Пердомо Марадентро, мы не будем сидеть сложа руки в Сьюдад-Боливаре в ожидании, когда ты разбогатеешь или тебя убьет лихорадка.

– Но прииск – это место не для тебя! И не для Айзы!

– Ну тогда и не для тебя.

– Так нечестно. И несправедливо.

– А мне плевать! Как говорят у меня на родине: «Либо все в монахи, либо все в священники».

– На прииске женщинам не место, – изрек Золтан Каррас, когда спустя минуту ему изложили суть дела.

– Вот и я ей об этом говорю! – поспешно сказал Себастьян. – Но она настаивает. – Он повернулся к матери, показывая рукой на венгра. – Выслушай его! – взмолился молодой человек. – Он хорошо знает обстановку и скажет, что вам туда никак нельзя.

– Почему?

– Потому что всегда так было.

– Значит, пора это изменить. Разве в лагере старателей никогда не было женщин? Вы как-то упомянули, что они появляются вместе с «чумой».

– Да, конечно, – слегка смутившись, согласился «мусью» Золтан Каррас. – Но это женщины совсем другого рода: проститутки и авантюристки.

– Вы хотите заставить меня поверить в то, что никогда не видели на прииске ни одной приличной женщины? Жену, мать, сестру или дочь старателя? Никогда? Которая готовит пищу, стирает белье или заботится, когда кто-то заболевает?

– Были такие, – неохотно сказал тот. – Только почти всегда это негритянки, индианки или метиски: те, которые родились в этих местах и привыкли к здешнему климату и здешнему укладу. – Он отрицательно покачал головой. – Я не представляю вас в поселке старателей. Нет! Не представляю.

– Вы бы отказались взять нас с собой?

– Я этого не говорил.

– Знаю, что не говорили. – Аурелия была настроена агрессивно. – Но вы же согласны, чтобы Себастьян поехал с вами. Ответьте мне честно и откровенно: если остальные тоже решат отправиться на прииск, вы откажетесь нас взять?

– Надо будет подумать.

– Почему? Считаете, что он лучше, чем Айза или я, приспособлен к преодолению трудностей похода через сельву?

Золтан Каррас перевел взгляд с одной на другую и наконец ударил ногой по ветке, отправив ее в реку.

– Проклятие! – пробормотал он. – А все потому, что я болтун! Ведь сидел себе спокойно, ел обезьяну, никого не трогал, и вот теперь на меня нападают, потому что я считаю, что женщинам на прииске не место. Я уезжаю! – сказал он в завершение. – И если кто-то попадется мне по дороге, прикинусь недоумком и буду разговаривать с ним по-венгерски. – Он резко взмахнул рукой в знак прощания: – Чао!