Марь
Шрифт:
Первым показалось лицо. Детское лицо с белой, как рыбье мясо, кожей и синими губами, с волосами, похожими на выгоревший мох, с веревкой, обвитой вокруг тоненькой шеи. Она узнала это лицо: всего мгновение назад она видела его прямо перед собой.
— Мама сказала, что ей со мной тяжело, — сказал мальчик с печальным вздохом. — Она сказала, что я слишком много кушаю и слишком часто болею.
Нельзя шевелиться, никак нельзя. Но и оставаться рядом с этим… с этим телом в воде совершенно невыносимо!
— Она сказала, что мы пойдем на болото ловить рыбу, чтобы покушать, — голос мальчика звучал ровно и тихо. — Она обещала научить меня ловить рыбу. Для этого нужно было повесить на шею камень. Она так сказала.
— Не надо… — простонала Мари.
— Я хотел поймать рыбу, а она толкнула меня в воду. Сразу стало холодно, и я закричал…
— Замолчи, пожалуйста! — Если бы Мари могла заткнуть уши, она бы заткнула, но руки были нужны ей, чтобы хоть как-то удерживаться на поверхности. — Не рассказывай…
— А потом мне стало нечем дышать. Было очень холодно. Я испугался, тетенька. Я хотел, чтобы мама вытащила меня из воды, а она ушла.
Ноги коснулось что-то скользкое и гибкое. Мари закричала. Она кричала так громко и так отчаянно, что подкравшийся было к полянке туман снова испуганно отпрянул.
— И я утонул, — сказал мальчик. — А потом увидел рыбу. Она большая. Она очень большая. Я бы все равно никогда не смог ее поймать.
— Помогите! — закричала Мари, сплевывая заливающуюся в рот болотную жижу. — Молю, помогите!
— Она добрая, потому что разрешила мне остаться здесь. Иногда я даже могу кушать. Но тебя мне кушать нельзя. — Мальчик разочарованно вздохнул. — Она запретила мне тебя обижать. Она сказала, что я должен тебе помочь.
К Мари, к самому ее лицу протянулась маленькая детская ладошка.
— Хватайся, я тебе помогу, — сказал мертвый мальчик.
И она схватилась, собрав остатки сил, выдернула из трясины руку и схватилась за холодную ладошку. Мертвое спасало едва живое. Забавно…
Он оказался сильным, этот мертвый мальчик. Перед тем как исчезнуть, раствориться во вновь осмелевшем тумане, он вытащил ее по пояс. Мари снова закричала, заскулила от отчаяния и бессилия. И когда сил почти не осталось, на ее запястье сомкнулась чья-то крепкая и горячая рука. Живое спасало почти мертвое.
Глава 26
— Держитесь, сударыня, — послышалось у Мари над ухом.
Ей бы открыть глаза, посмотреть на своего спасителя, но она боялась, что увидит не человека, а то… существо.
— Все будет хорошо. Я вас уже почти вытащил. Еще секунда, сударыня!
Ее и в самом деле вытащили. Выловили, словно рыбу из проруби, и положили на бок на льду. И она, как рыба, содрогалась в конвульсиях, хватала ртом воздух и задыхалась. И все еще не решалась открыть глаза.
— Вот и все. Теперь точно все. Вы в безопасности! Господи, как же вы тут оказались?
Оказалась… Забрела по глупости. Совершила чудовищную ошибку, за которую едва не поплатилась жизнью. А теперь притворяется полудохлой рыбой, чтобы не видеть и не слышать. Но она не рыба, она человек!
Мари открыла глаза. Над ней склонился мужчина в охотничьей куртке. Он был высок и широкоплеч. Он был молод и красив. Он успокаивающе улыбался. И от этой улыбки полумертвое сердце Мари оттаяло и снова забилось.
— Как вы себя чувствуете? — спросил мужчина и с какой-то непозволительной бесцеремонностью принялся ощупывать ее заледеневшие ладони, а потом, словно опомнившись, убрал руки, но лишь затем, чтобы стащить с себя куртку и накинуть ей на плечи. — Вы насквозь промокли.
— Я еще и грязная. — Мари попыталась улыбнуться, но улыбку тут же стерло волной нахлынувших воспоминаний. Она попыталась сесть, заговорила быстро и громко, чтобы он не перебил, не успел усомниться в ее рассудке: — Тут был ребенок! Мальчик лет пяти! Вы видели его?
— Где? — спросил незнакомец, укутывая ее в свою куртку, как в одеяло.
— Здесь! Там! — Мари указала на рану в болотной шкуре, из которой ее только что вытащили. Рана эта затягивалась на глазах, зарастала мхом, заплеталась корнями, исчезала. — Мальчик был там, в воде! Я его видела! На шее у него была веревка!
— Это был мертвый мальчик? — спросил незнакомец одновременно спокойно и деловито. — Вы увидели в воде тело, сударыня?
Она видела не только тело. Она видела еще что-то. Что-то, чему не было разумного объяснения. Что-то, о чем не стоило разговаривать с незнакомцами, о чем вообще не стоило разговаривать. Поэтому Мари просто кивнула. Да, она видела тело мертвого ребенка…
— Вы промокли и замерзли. — Незнакомец снял с пояса флягу, протянул ей. — К сожалению, у меня нет иного способа согреть вас, Мария Ивановна. Сделайте глоток.
— Откуда вы знаете мое имя? — спросила она, принимая флягу.