Чтение онлайн

Тут же он услышал от Светланы характерное циничное ментовское высказывание, которое она когда-то слышала от своего отца. Она просто оскорбила Колю этим словом. Она не хотела слышать и ничего знать об этом, точно так же, как ничего не знают об этом и не хотят знать другие менты, якобы честные, сидящие в МВД в соседних с подонками комнатах. Как якобы об этом ничего не знает министр МВД. Как якобы об этом ничего не знают члены Российской Государственной Думы. И прочая смердяковщина.

В следующий раз он увидел Светлану через шесть лет на рынке в районе метро "Текстильщики". Ей было 22 года, на ее руке было золотое обручальное кольцо, она давно была замужем. Наверняка она никогда не имела вребрачных половых связей и наверное у нее уже был ребенок. Такие девушки как правило рано и удачно выходят замуж.

Она стояла с подругой и покупала фруктовый рулет. Как понял Коля, она работала в офисе, и этот рулет покупался к чаю. Значит, она работала и еще где-то училась. Она была физически абсолютно красива, - стройная строгая корректная женщина с красивыми ногами. Колю она "не заметила". Он был для нее ничем, грязью на ее туфлях. Ее отец уже был полковник и ходил в папахе. И это была женщина, которая с гарантией почти в 100% должна была бы стать его женой, которую он наверняка всю жизнь бы любил, и от которой он сейчас имел бы двоих детей, поведи он тогда себя иначе, или окажись ее отец, скажем, бывшим комсомольским работником, а не ментом. Вот так Господь Бог шутит над человеком.

Но Коля повел себя так, как он повел, и он не мог повести себя иначе, потому что если бы он повел себя иначе, то давно был бы на месте этого мента.

И эта женщина не была преступница, не была аморальна, не нарушала закона и норм поведения, она даже не была обычная деваха; и она в случае войны наверняка, скажем, летала бы в женском ночном бомбардировочном полку и била бы немцев, и если бы осталась жива, была бы сейчас Героем Советского Союза. Она не была ****ушка и была способна хранить верность семье и мужу. Причем не пред кем-то, а сама перед собой.

И при этом это была тетя, абсолютная чуждая Коле, и от которой его спас Господь Бог.

Ничего нет хуже, чем на такую тетю истратить всю свою жизнь. О чем бы он сейчас с ней разговаривал, оставшись один на один на кухне, Коля себе даже не мог представить, настолько она была ему противна и настолько она его мало интересовала.

43

Так, покачиваясь на верхней полке вагона, Коля приближался и к границам Калининграда и к дням своей юности. Уже неторопливо прошла по вагонам белорусская стража, с собакой, мало интересующаяся и багажом и пассажирами. Белорусские пограничники и таможенники были похожи на отечественных и не воспринимались как представители чужой власти.

Дальше начиналось обычное литовское хамство. Почти каждый самый ничтожный литовский чиновник стремился продемонстрировать свое "европейское" литовско-свинское превосходство над зависимыми от них людьми. Особенное удовольствие им доставлял процесс высадки из поезда где-нибудь в поле ничего не подозревающей и часто не имеющей за душой ни одной лишней копейки какой-нибудь бабушки или молодухи с ребенком, ехавших в Калининград в гости к родственникам из Сибири или дальнего Кузбасса и не знавших, что в паспорте нужно поставить какой то штампик.

Теперь этим людям приходилось выслушивать множество оскорблений, сидеть часами на литовской границе, и, забрав с собой все свои вещи, как ручную кладь, долгие полтора или три километра тащить ее на руках на белорусскую сторону, а потом ехать обратно.

Посадить в поезд какого-нибудь мидовского чиновника для решения этих в большинстве своем искусственно выдуманных и мелких процедур литовская сторона отказывалась. Будут они еще отнимать время у сытого литовского чиновника!

Каждый раз при пересечении белорусской границы Коле приходилось наблюдать эти издевательские картины. Впрочем, если вдуматься, виноваты были конечно-же не литовцы.

Ночь бродила по вагонам, и поезд проходил уже через литовские станции. Поезд приближался к границам калининградского края.

Некоторые люди при долгих поездках в поезде чувствуют дискомфорт и неудобства, воспринимая предстоящую долгую дорогу и связанные с ней неудобства как катастрофу, которую нужно пережить, но Коле на верхней полке вагона было и хорошо и уютно.

Поезд стучал, шел, пел, шумел пассажирами, останавливался и опять трогался, а Коля чувствовал себя отрезанным от всего мира и всеми забытым и никому не нужным человеком, принадлежащим только самому себе. Можно было подумать о главном. В такие минуты ему вспоминались слова его отца, который говорил: "Я слишком сложный человек для людей: я понимаю только самое простое: дважды два четыре."

Все эти люди вокруг Коли делили людей на старых, молодых, толстых, тонких, вместо того чтобы сначала поделить их по какому-то другому способу.

Эти люди стремились, ели, пили, шумели, дрались, ссорились, сердились, мирились, - но жили они в каком-то другом, не Колином, мире. Коле всегда казалось, что они, другие люди, живут в каком-то ином мире. Как будто немножко на другой стороне Земли. Его мир, понятный ему, это была его семья.

И вот теперь он остался совершенно один. Только сейчас Коля стал осознавать как много для него в жизни значили и мама и тетя Лида. Это был единственный мир, где его абсолютно любили и никогда не предавали, и где он был всегда нужен. Любовь - это когда ты кому-то всегда нужен, и о тебе хотят заботиться, и возиться с тобой, и кому ты абсолютно веришь, и где не предадут, а все остальное - чепуха. И страсть - чепуха, и любовь с первого взгляда тоже чепуха, бессмыслица.

Ну, может, повезет иногда и с первого взгляда.

Сколько это было, этих любовей. О, Господи.

И вспомнил Коля как он стоял ранней апрельской весной в ограде школы номер 1 в Балтийске. О, какая же это была девочка!..

Как она мелькнула на главной улице в огнях против Здания Почты! Ему показалось, это видение. Чудной красоты.

Подойдя к ней, Коля вдруг увидел, что он ее знает. Он ее видел летом на пляже в Балтийске. В Балтийске пляж самый лучший на всем побережье.