Мания
Шрифт:
– Тут так красиво, правда? – Сара проследила за его взглядом.
Внимание Ника привлекла одна скульптура – современный солдат, в полный рост, в армейском облачении, но почему-то с древнегреческим мечом и щитом в руках. Репортер не мог оторвать глаз от меча. Лезвие было достаточно острым, чтобы порезаться, просто прикоснувшись к кромке. Сталь блестела на свету, и эти переливы тянули Ника назад, в пространство галлюцинаций…
Он стоит в кухне в доме Гэмлинов на острове Сан-Хуан Ящик открыт. В руке – нож с иероглифами на лезвии.
Ник пытался вернуться в реальность, подавить яркий образ, вспыхнувший в сознании. Словно издалека раздался какой-то гул, и он понял, что сейчас в голове поднимется грохот, а с этим грохотом придет и очередное видение.
Нож с японскими иероглифами взрезает Джейсону Гэмлину горло, почти отделяя голову от тела. Перерезать все мышцы и сухожилия нелегко, они сопротивляются давлению ножа. Попытки перерубить позвоночник… Порвалась гортань. Словно нейлоновую веревку перерезаешь. Вот рвется плоть. Повсюду кровь, кровь липнет к рукам Ника.
«Но это не моя рука сжимает нож».
Чей-то голос громом раскатился в голове Ника, и видение исчезло.
Он по-прежнему стоял у входа в гостиную. А на мече бронзовой скульптуры покачивалось тело Сары. Острое лезвие пробило девушке спину, выйдя спереди. С клинка капала кровь. Голова Сары свесилась на грудь, под ногами собралась красная лужица.
Ник отшатнулся, упал на колени, зажимая ладонями то глаза, то уши.
«Ты убил Сэма, Ник. Ты убил Джейсона Гэмлина и Ральфа ван Ганди. А теперь ты собираешься убить Сару».
Девушка присела рядом с ним, и Ник почувствовал ее мягкую прохладную ладонь на своем лбу, на шее, на спине.
– Я ужасный человек, Сара, – Ник слышал свой голос словно со стороны. – Я убийца.
– Тс-с-с… – шептала она.
– Я боюсь, Сара. Боюсь, что могу нанести тебе вред.
– Пойдем в дом.
Сара обняла Ника и помогла ему подняться на ноги.
Хрустальный бокал с шампанским выпал из его рук на мраморный пол и разбился на тысячи осколков.
– Не стоило предлагать тебе шампанское, милый. Давай-ка уложим тебя в постель.
Ник проснулся в особняке Гэмлинов на острове Сан-Хуан.
Сара лежала рядом с ним на широкой постели фирмы «Уилерс». Они спали в третьей по коридору комнате. Сдвинувшись на край постели, Ник опустил ноги на пол. Когда он встал, кровать заскрипела. На цыпочках подойдя к окну, Ник наблюдал, как луна проглядывает между двумя огромными грозовыми тучами. Потом он повернулся к своей одежде, висевшей на стуле, и натянул джинсы и футболку. Пол поскрипывал, но Сара не шевелилась. Судя по всему, она крепко спала.
Выйдя в длинный коридор, Ник закрыл за собой дверь. Дверная ручка со щелчком встала на место. Все в доме спали. Из кухни доносилось тиканье часов. Он прислушался и пошел по коридору к лестнице. Шаг за шагом. Деревянный рол холодил ноги.
Пройдя гостиную, он очутился в кухне.
«Сара ничего не говорила нам о вас с самого приема. Правда, Джиллиан?»
Лунный свет плясал на занавеске открытого окна. Ник постоял немного, а потом подошел к кухонному столу и протянул руку к ящику слева от мойки.
«Разделочный нож с японскими иероглифами на лезвии, Ник. Самый большой нож в ящике слева от мойки».
Ник взял тяжелый нож. Великолепная балансировка» роскошный клинок с лезвием длиной восемь дюймов, закаленная сталь, рукоятка из красного дерева… Он залюбовался ножом, рассматривая его в лунном свете. Отблески напоминали драгоценные камни. Ник взвесил нож на ладони, медленно провел им в воздухе. Он не знал, сколько простоял здесь, как вдруг понял, что в кухне он не один…
Удивленно оглядевшись, Ник понял, что он не в доме Гэмлинов на острове Сан-Хуан. Он стоял в незнакомой кухне в поместье в Бельвью и не знал, как здесь очутился. Сара с любопытством следила за ним. Во рту ощущался какой-то кисловатый привкус. Поразмыслив, Ник догадался, что это шампанское.
– Ты была там, в кухне. Я взял нож. Но ты тоже была в кухне, Сара, в ту ночь, когда Джейсона Гэмлина убили.
Сара, казалось, плыла перед ним в слабом свете комнаты.
Ник едва не терял сознание.
На невероятно красивом лице девушки появилась улыбка.
Морщась, репортер оперся о стол, но не смог удержаться на ногах. Ник сполз на пол, глаза его закрылись, и он погрузился в благословенную темноту.
Ник лежал, прижимаясь лицом к асфальту. Мелкие камешки давили в щеку, кожа на лице была поцарапана. В том месте, где он ударился головой о землю, уже начала набухать шишка. Он хотел открыть рот и что-то сказать, но челюсть пронзила острая боль. На мгновение Ник ослеп, словно слишком долго смотрел на солнце.
Джексон Фэрри дергал его за ногу. Ник попытался приподняться, но Фэрри надавил ему на спину босой ногой. Щека снова поцарапалась об асфальт.
– Ты болен, также как и я, безнадежный ты сукин сын! – Голос нищего был хриплым, но удивительно четким. – Ты не знаешь, что реально, а что нет. Я тебя понимаю. Со мной то же самое. Вот я здесь и сейчас, но только моргну – и я уже в другом месте. Мы с тобой братья.
С этими словами он посильнее уперся Нику в спину и потянул «найк» с его ноги. Ник невольно сдвинулся с места и почувствовал, как снова засаднила кожа на лице. Наконец нищий отпустил его, и Ник осторожно повернулся, но встать даже не попытался. Ребра болели, дышать было трудно. Приподняв голову, он смотрел, как нищий, усевшись между ним и Сэмом, надевает кроссовки. Грязные волосы закрывали лицо, лезли в рот бродяги. Ник заметил гнойники на его губах.