Чтение онлайн

Валера взял протянутую трубку и впился глазами в экран. Все молчали, понимая что произошло и ожидая реакцию Валеры. А тот все молчал. Иван Петрович уже мысленно успел обрадоваться, что Валера вроде бы как из тихих, когда то вдруг завыл - резко и надрывно.

Ни Гриша, ни Паша, ни Петрович медиками не были, но к подобной реакции они уже были готовы. Валера был далеко не первым кто так эмоционально реагировал на уход из жизни близких, - смертью ЭТО было назвать трудно.

– Сначала крик, потом ругань, а потом он полезет наружу делать глупости, - про себя подумал Петрович, незаметно опуская руку в заранее намеченную нишу.

И тонкая игла, практически незаметно коснувшись бедра Валеры, пошла дальше и внутрь, впрыскивая мощнейшую инъекцию промазина.

Назад они ехали снова протираясь сквозь завалы и в не очень веселом настроении, когда Грига решил вставить свои 'пять копеек'

– Жалко его. Два дня прошагал, что бы такое увидеть.

– Ничего. У нас очухается. Главное что сейчас руки не наложил. Да и не наша это забота, - ответил Паша, - эй Петрович, ты чего там смотришь.

– Сейчас....погоди, - Иван Петрович, который одной рукой поддерживал осунувшегося Валеру, взглянул на Павла, - ты детей видел?

– Петрович, какие дети. Если бы кто там был жив, то 'эти' вокруг них бы столпились, а тут - вся семейка в комнате. Детская кажется, - четверо взрослых. А если бы в квартире живые были - в другой комнате, или ванной - так они бы там топтались. А так...Ходят по комнате кругами. На меня разве что внимание обратили, когда я в окно стукнул.

– А дети?

– Ты по окном лужу крови видел?

– И?

– Я там ботинок заметил. Детский. Наверное, когда в комнату ломиться стали - дети в окно выпрыгнули.

– Логично. Ладно, поехали.

Они уже почти выкарабкались на Рабочую, когда Петрович снова наморщил лоб.

– Гриша, ты помнишь того снулого, в трусах, что рядом с окном стоял на балконе.

– Жмур как жмур, чего его вспоминать?

– Когда мы подъезжали, куда он был повернут, куда смотрел, постарайся вспомнить.

– В сторону ТОГО окна, оно рядом с его балконом, кажется.

– Гриша, ты камерой снял только лица. Расскажи, пожалуйста, что находится в комнате?

Гриша задумался, и начал перечислять про себя, загибая пальцы - двухъярусная кровать, стол, стул... Неожиданно он замолчал и испуганно прошептал, - Петрович, надо вернуться, срочно. Блядь, мудак я, мудак. Не подумал об этом.

Но это было излишним. Павел уже поворачивал машину, стараясь не увязнуть в железном лабиринте застрявших авто.

26-е марта, 2007г.. около 17.30 - район Южного ЖД Вокзала, Днепропетровск - ОЭ - ГБР ?7 тоже было создано на базе пожарной машины, и сейчас оно протискивалось сквозь сожженные или покореженные остовы легковых автомобилей. Еще утром их было четверо: два бывших пожарных - Геннадий и Сергей и два 'солдата' приданных на усиление - МЧС-овец Юрий Григорьевич, еще неделю назад готовившийся к выходу на пенсию, и бывший 'оборотень в погонах' Евгений - мужчина около 40 лет.

За последние несколько дней все они кого-то потеряли, но предпочитали об этом не говорить. Лишь стремились поскорее вернуться к своим домашним - к тем кто, уцелел и сейчас ждал их в убежище, и найти повод больше не покидать их.

Весть о том, что нынешний 'папа' составляет какие ты 'индексы вменяемости' для 'работающего в поле' и 'носящего оружие' персонала дошла до Юрия Григорьевича совершенно случайно. Источником информации была Галина Петровна - давно уже не 'бальзаковского возраста' тетка, работающая у 'папы' секретаршей, вместо сгинувшей Ани Годенко. Галя то и успела кое-что подсмотреть еще утром.

Мир тесен, а после катастрофы сжался еще больше, и в сжимающемся мирке люди быстрее замечали друг друга, налаживали связи, пытаются быть полезными друг другу.

Юра и Галя разговорились достаточно легко, - оказалось, что Галина знала его отца и дедушку (сердце у Юры, при мысли о папе, сжалось).
– Они с отцом то ли учились в одной школе, то ли вместе пересекались на 1-м курсе института.

Впрочем, он бы и не узнал об этом знакомстве, если бы эта новая секретарша Кравчего - Галина Петровна Вальцман-Фондервякина не обладала такими замечательными качествами, как бьющая через край коммуникабельность, замечательная память на лица и имена, и привычка, устанавливая более тесный контакт с людьми, находя общих знакомых или родственников.

Согласно теории шести рукопожатий, любые два человека на земле разделены в среднем лишь пятью уровнями общих знакомых.

Но это в среднем. А пожилая женщина была тут редким положительным исключением.

Банка черной икры и простая буханка хлеба, презентованные Юрой знакомой его покойного отца, произвели на Галю впечатление. Нет, она не голодала, но подарок есть подарок. И разговор на балконе бывшего здания СБУ несколько часов назад был чем-то большим, чем простое проявление вежливости. Ты почесал мне спинку, а я почешу твою, - так могла бы сформулировать свои мысли Галина.

Тогда, где-то в середине разговора, она вдруг кокетливо улыбнулась, растягивая свое уже морщинистое личико, и произнесла: - Сейчас вспомнила, где вас 'видела' (под 'видела' Галя подразумевала исключительно документы). У вас очень высокий индекс вменяемости - почти единица.

– Индекс чего?

– 'Папа' меня и Мишеньку загрузил работой. Сейчас по какому то алгоритму по всем мужчинам и даже женщинам, тем что 'в поле' или с оружием дело имеют, - индексы вычисляю.

– А как?

– Понятия не имею. Пришла его Женя (Евгения Игоревича, зама Кравчего она давно не любила, и часто за глаза называла в женском роде), принесла таблицу с ФИО. Простое действие - сложить одну группу цифр, вторую и поделить. Так вот, у вас почти единица.

Этот разговор, который произошел лишь несколько часов назад, он вспоминал, возвращаясь из рейда на базу. Он догадывался о замысле 'папы', понимая, что его идея, как любое хорошее начинание, для многих уже не имеет смысла. И для майора милиции Коновальца И.Е.
– в том числе.

То, что бывший майор Жовнетвого РОВД Коновалец Евгений Игоревич - уже не жилец, Юра понял как-то отчетливо - как только его ввели в их экипаж. Здоровый мужик, потерявший всех за один день, уже как бы уже не жил тут - не на этом свете, хотя внешне вел себя вполне адекватно и сдержанно. Он не был членом Совета, но его семью все равно включили в 'эвакуационный' список ?1...и все равно опоздали. В его большой двухэтажной квартире на улице Героев Сталинграда обитало семь человек. Из них не спасся никто. Когда лестница пожарной машины ткнулась в стену дома рядом с окном его квартиры, в его живых людей там уже не было.