Чтение онлайн

Желание спасти во время катастрофы женщин, детей и пожилых бабушек с фикусами - благородно и понятно.

И правда, дети - это действительно наше все, да и женщина чего-то стоит: к примеру, по ценам античного рынка - несколько меньше боевого коня, но гораздо и гораздо выше боевой собаки. Но вот что делать со спасенным инвалидом - это действительно проблема. Одно дело вынести незнакомого дедушку из гибнущего города, и совсем другое - выяснить, что никто его у тебя забирать не собирается, а дедуля обладает скверным характером, хорошим аппетитом и потребностью в регулярной смене памперсов.

Инвалидов и стариков, больных и немощных спасли многие - своих и чужих, но потом с таким же упорством пытались их, нет, не бросить, а скорее - хорошо пристроить и желательно подальше от себя. Наверное, не столько от жесткости, сколько от нежелания нести за них и дальше моральную ответственность.

В то утро возле странной вывески собралось пара десятков автомобилей, пара грузовиков и даже один ретро-мотоцикл с коляской.

Было около семи утра, когда собравшиеся увидали странную троицу выходящую к ним из кустов: женщину около 40 лет, одетую цивильно и даже с претензией на изящество, но в чудовищных резиновых сапогах и охотничьим ружьем в руках.

А вслед за нею - еще двоих: тощего белобрысого парня, лет 20-25, с металлической палкой в руках, и здорового и хмурого мужика, с таким же железным дрыном.

Впрочем, наличие таких предметов в руках мужчин не было лишним. За время стоянки к людям уже успело приблизиться несколько обратившихся. И их упокаивали, как и чем могли - кто из охотничьего ружья, кто из пистолета. А кто-то - просто запирался в машине, ожидая, пока другие сделают то, что он сам не может или не хочет.

К удивлению многих, женщина не спрашивала документы, а просто подходила к каждому инвалиду и привезшим его людям и беседовала с ними - пять-десять - пятнадцать минут. Впрочем, некоторым был дан отлуп практически сразу: пожилой ДЦП-шник и слепой парень были возвращены родственникам без объяснения причин.

Третьим, к кому подошла эта странная женщина с ружьем, был кряжистый седой мужчина на протезах, с лицом, делающим его похожим то ли на похотливого сатира, то ли на Джека Николсона. И он, по-видимому, был ей хорошо знаком.

– Добрый день, Михаил Ефремович! Рада, что вы живы!

– Катенька?!- В голосе мужчины слышалась неподдельная радость и удивление.

– Она самая, - ответила женщина, улыбнувшись.

– Ты как, я вижу, занялась избирательным гостеприимством?

– Ну, что-то вроде этого. И Вы нам очень нужны.

– Ну и на кой ляд я тебе?

– Михаил Ефремович, вы знаете, где я работаю?

– Воспитываешь малолетних имбецилов и рецидивистов.

– Зря вы так. Сейчас - они самое ценное в мире.

– Не тупой. Это они, - мужчина кивает в сторону дочери и зять, - самоспасателством занимаются. А я тут думал... И даже к некоторым выводам пришел, о чем они пока еще не думают. Но я то тебе зачем?

– Если я сейчас уйду, и ваша дочь с зятем повезут вас к военным, в Томаковку, - расскажите, как будет протекать ваша дальнейшая жизнь?

– Какая нахрен жизнь?
– Доживание! Запрут в клетку-палатку, и будут кормить, что бы под ногами не путались. А потом в один день решат, что инвалиды много внимания требуют и притравят как щенков. А еще пожить хочу!
– В голосе мужчины послышалось возмущение, смешанное с мольбой.

– Тогда один вопрос - вы уже не курите?

– Милая моя, мне из-за курева ножки выше коленок отрезали. А руки я терять - не намерен! Доктор - диагност и хирург в одном моем лице, но без рук - это форменное издевательство над собой.

– Тогда вот мое предложение: там, - женщина машет в сторону леса, - полторы сотни детей и один фельдшер - девочка умная, но и ей нужен опытный ментор.
– Женщина вспыхивает улыбкой озарения, и продолжает уже более уверенно, чем в начале, - а поэтому с сегодняшнего дня, я введу на территории нашего серпентария должность МЕНТОРА. Вы будете у нас Ментором - медицины.

– И что значит сие ругательство. То, что ментор - значит наставник, я и так знаю. Зачем я тебе?

– Михаил Ефремович, - думаете, мне легко?

– Тебе тяжелее сейчас чем мне, - на тебе, если не врешь, 150 жизней, а на мне одна, да и та - моя собственная.

– Вот! Будете детей учить, Машу натаскивать, а я вам дам возможность начать, по сути, новую жизнь. Согласитесь, что куда приятнее быть главным Ментором медицины в небольшом мирке, где на вас смотрят как на последнюю и единственную надежду, чем быть одни из множества иждивенцев...там, - женщина машет в стону предполагаемого городка военных.

– Я подумаю...Тут, - мужчина чертит вокруг себя на земле воображаемый круг, и замолкает на минуту.

Женщина дает ему время погрузиться в размышления, а потом неожиданно продолжает, -

– Маша - заведует медициной. А вы... А вы будете ей помогать советом, примером и помогать лечить детей. А еще вернее - делать так, что бы они не болели. Это куда как важнее.

– Так я буду трудоустроен?

– Именно. Своя комната, ученики, ученица фельдшер, и я постараюсь сделать так, что бы ваша жизнь была тут и умеренно трудна, и очень интересна. Не существование, а именно жизнь.

– А ты получишь безного пулеметчика на свою махновскую тачанку, который будет стрелять до конца, и гарантировано не сбежит?

– Вас отвезут к военным, - женщина разворачивается и собирается идти к следующему кандидату.

– Идиотка, - мужчина срывается на крику, - Катя, не обижайтесь, пожалуйста, прошу вас, простите старого дурного склочника, - Я СОГЛАСЕН!!

Следующим был Герман Сергеевич, угрюмый мужик лет 35. Но на удивление крепкий и сердитый, если не злой. Он был электриком и сварщиком, но ногу потерял не на стройке, а в ДТП задолго до Беды.

Исаак Аронович, 40 лет, щуплый и маленький 'воробышек' оказался механиком автотранспорта.