Чтение онлайн

— Через полчаса нас здесь не будет, — пообещал Слава. — Только скажи своим архаровцам, чтоб не стреляли по красному «фольксвагену».

Сэд выдохнул так, будто долго нес на плечах горный массив и наконец избавился от ноши. На лице байкера возникла простоватая улыбка.

— Обещаю, никакой пальбы, — и благодарно потряс протянутую беспредельщиком руку.

— Его привезли, хозяин. — Мамед оставался непроницаем, но хозяин отметил какое-то беспокойство в его глазах.

— Его, это кого?

— Вашего гения инженерной мысли.

Хозяин подскочил с такой скоростью, словно ему на сиденье кто-то подложил ощетинившегося дикобраза.

— Кто привез?

— Свои люди, — загадочно сообщил Мамед.

— А Макбаррен?

— А Макбаррен в ярости, но перехватить нашего друга он не успел.

Мамед стоял возле двери и открыто улыбался. Хозяин вышел из-за стола, прошел ближе к арабу. Голос его прозвучал тише, чем надо, потому возникло ощущение, словно здесь сейчас наметился какой-то заговор.

— Где он?

— Макбаррен? — араб простодушно смотрел на хозяина.

— Не валяй дурака, Мамед, ты прекрасно понял, о ком идет речь. Генерал Макбаррен меня сейчас интересует меньше всего.

Араб снова стал серьезным.

— В соседней комнате. Ждет.

Хозяин оттеснил араба и распахнул дверь.

— Идем. — На сей раз, распоряжение прозвучало как приказ. Мамед молча вышел следом.

Дверь открылась практически беззвучно. Комнатка была небольшой. Освещение приглушенное, встроенные лампы дневного света. Из мебели — пара шкафов, стол, обтянутый кожей диван и пара таких же кресел.

На полу возле дивана, привалившись к нему спиной, сидел человек. В лице его было что-то неуловимо птичье. Не то поворот головы, не то наклон ее, не то профиль. И еще на лице выделялись огромные иконописные глаза, полные тайной глубины и недоступного окружающим смысла.

Человек обнимал гитару. Пальцы бездумно шарили по струнном, силясь найти там музыку, а находя лишь странные звуки.

Хозяин ступил в комнату, жестом остановил араба. Тот нехотя повернулся к двери спиной, вытянулся, будто стоящий на посту полисмен. Хозяин захлопнул дверь и обратился к человечку с гитарой:

— Зачем ты это сделал?

Тот косо, совсем уже по-птичьи повернул голову и воззрился на хозяина одним глазом. Тренькнула струна, затем другая и снова первая.

— Объясни ты мне, Василий Тимурыч, на хрена тебе это понадобилось? Человечество спасать удумал?

Василий покачал головой и снова тренькнул струнами.

— Вот и я об этом. Человечество не спас, жену и детей похоронил. Юля Владимировна, конечно, перестаралась, но для нее ты государственный преступник, а государственные преступники жалости вызывать не должны. Во всяком случае, у государства. А она по праву считает себя государством. Так чего ты кому доказал? Кого спас?

Вася резко ударил по струнам и хрипло запел, вернее замычал под аккорды, выводя какую-то мелодию.

— Хорош дурить, шутник! — рявкнул хозяин. — Думаешь, такой исключительный? Думаешь, без тебя разработку не закончат? Уже дорабатывают. Еще неделя — и в производство запустят. Так что ничего твои выверты не изменят. Ничего. Только хуже сделал. Сам себе хуже сделал, и семье своей.

Вася, не слушая его, затянул:

— Прекрати паясничать, — прорычал хозяин.

Но певец не остановился, продолжил песнопение.

Вася снова замычал, подпевая мелодии, потом оборвал мычание и, резко ударив по струнам, отбросил на диван гитару.

— Понял о чем? Не понял. Эх ты, батька-президент. А ты сейчас чего от меня хочешь? Зачем дверь закрыл? Зачем араба своего выпер? Откровений ждешь?

— Понять хочу, чего ты добивался.

— Спасения души, — с ледяным спокойствием вдруг пожал плечами Вася. — Хоть в чем-то человеком остаться хотел.

— И для этого отправил на тот свет жену и детей?

Лицо Василия Тимуровича исказила судорога.

— Это не я, — проскулил он. — Это ты.

— Нет, это ты. Ты сам. Мог бы всего лишь не капризничать, и они остались бы живы. Так что не надо с себя ответственность снимать.

— Ты не того кандидата для промывки мозгов выбрал, батька-президент. — Вася снова говорил ровным тоном. — Я теперь умный дурак. Мне мозги полоскать поздно. И совесть не станет мучить. Дуракам ведь все едино. Ты…

— Ты мне не тычь! — раздражаясь все больше, прорычал хозяин. — А то…

— Что? Убьешь и меня?

Хозяин набрал в грудь побольше воздуха, словно собираясь заорать, но вместо этого легко выдохнул и тихо, жестко произнес.

— Так ты умереть хочешь? И не надейся. Ты будешь жить долго и мучительно. Пока не увидишь рожденный тобой конец света. Изобретатель хренов. А если повезет и ты его не увидишь, то ты всю жизнь все равно будешь существовать в страхе, что вот-вот оно произойдет и снесет весь мир в тартарары. И виноват в этом будешь ты, потому что это твое изобретение. От которого ты отрекся и тем самым подписал смертный приговор своей жене и детям. И от этого тебе тоже будет тошно, больно и…

Хозяин сглотнул, в горле сделалось сухо. Он закашлялся, но легче не стало. Закончил охрипшим голосом:

— И захочется сдохнуть еще больше, чем сейчас. Только такой возможности у тебя не будет. Что-то ты больше не поешь. Давай, шути, горлань песенки, развлекайся. Паяц! И днем и ночью шут ученый все ходит… Что, не смешно? Шут!

Истеричный смешок вырвался наружу. Такой же хриплый и нервный, как сам голос. Хозяин повернулся спиной к Васе и распахнул дверь.

— В другую комнату его. Все твердые предметы, все, чем можно вспороть вены, все, на чем можно повеситься — долой. И никого, кроме меня, к нему не пускать. Хоть даже это будет Макбаррен с ротой автоматчиков.