Чтение онлайн

Внезапно в голову ему пришла неожиданная мысль. Лев вскочил со скамьи, спрыгнул с платформы и перешел через железнодорожные пути, направляясь к деревьям. Кто-то окликнул его сзади:

— Что вы делаете?

Он оглянулся и увидел Александра, стоящего на краю платформы с сигаретой в руке. Он жестом позвал его за собой.

Лев добрался до опушки, где снег был вытоптан. Повсюду виднелись следы. Он углубился в лес и через пару минут оказался на том месте, где, по его расчетам, и был найден труп. Он присел на корточки. Его догнал Александр. Лев поднял голову.

— Ты знаешь, что здесь произошло?

— Я был одним из тех, кто видел Илону, когда она прибежала на вокзал. Ее сильно избили, и она вся дрожала — так, что даже не могла говорить. Я вызвал милицию.

— Илона?

— Это она нашла тело, наткнулась на него. И тот мужчина, с которым она была.

Парочка в лесу — а ведь Лев подозревал, что здесь было что-то не так.

— А почему ее избили?

Александр явно занервничал.

— Она — проститутка. Мужчина, с которым она была в ту ночь, — важная партийная шишка. Пожалуйста, не расспрашивайте меня больше.

Лев понял все. Чиновник хотел, чтобы его имя нигде не упоминалось. Но можно ли считать его подозреваемым в деле об убийстве молодой девушки? Лев кивнул молодому человеку, чтобы успокоить его.

— Обещаю, что не стану упоминать о тебе.

Лев погрузил руки в снег, тонким слоем лежавший вокруг.

— Рот девочки был забит землей, рыхлой землей. Представь себе, что я борюсь с тобой, прямо здесь, и протягиваю руку, чтобы схватить что-либо и сунуть тебе в рот, поскольку боюсь, что ты закричишь. Я боюсь, что кто-нибудь услышит тебя.

Пальцы Льва коснулись земли. Она была твердой, как камень. Он попробовал в другом месте, потом еще в одном и еще. Рыхлой земли не было нигде. Земля смерзлась до твердости гранита.

Стоя во дворе клинической больницы № 379, Лев читал отчет о результатах вскрытия, основные пункты которого он переписал себе в блокнот:

Многочисленные колотые раны.

Установить длину лезвия не представляется возможным.

Значительные повреждения грудной клетки и внутренних органов.

Изнасилована непосредственно перед смертью или сразу после нее.

Рот полон земли, но жертва не задохнулась. Носовой канал чист. Земля предназначалась для другой цели — возможно, заставить ее замолчать.

Последний пункт Лев обвел кружочком. Поскольку земля замерзла, убийца наверняка принес ее с собой. Выходит, он планировал убийство заранее. Здесь уже прослеживались умысел и подготовка. Но зачем вообще приносить с собой землю? Заставить кого-либо замолчать с ее помощью можно, но очень уж неудобно. Для этой цели гораздо больше подошел бы кусок тряпки или просто рука, в конце концов. Ответов на эти вопросы не было, и Лев с опозданием решил последовать совету Федора. Он сам осмотрит тело жертвы.

Когда он поинтересовался, где находится труп, его направили в клиническую больницу № 379. Лев не рассчитывал найти там криминалистическую лабораторию, опытных патологоанатомов или хотя бы мало-мальски оснащенный морг. Он знал, что методики работы с трупами людей, погибших насильственной смертью, не существует. Да и откуда она возьмется, если насильственных смертей не могло быть в принципе? В больнице милиционерам приходилось ждать, пока у врача выдастся свободная минута, например перерыв на обед или десятиминутный отдых перед следующей операцией. Эти врачи, не имея, помимо своей основной специальности, другой подготовки, могли лишь с большей или меньшей вероятностью предполагать, что случилось с жертвой. Отчет о вскрытии, который читал Лев, основывался на замечаниях, высказанных во время одного из кратких осмотров, проведенных каким-нибудь врачом. Через несколько дней совсем другой человек перепечатал их на машинке. Можно было не сомневаться, что большая часть правды безнадежно затерялась где-то в этом промежутке.

Клиническая больница № 379 была одной из наиболее известных в стране и, по имеющимся данным, одной из лучших бесплатных клиник в мире. Расположенная в конце улицы Чкалова, больница занимала несколько гектаров благоустроенной территории, постепенно переходящей в лесной массив. Лев был поражен. Это был не просто пропагандистский проект. В больницу была вложена масса денег, и он мог понять, почему чиновники, занимающие высокое положение, предпочитали проехать несколько сотен километров, только чтобы поправить здоровье в столь живописном окружении. Он решил, что изначально огромные инвестиции предназначались для того, чтобы рабочая сила, используемая на заводе, выпускающем автомобили «Волга», оставалась здоровой и производительной.

У стойки администратора он спросил, нельзя ли ему поговорить с врачом, пояснив, что ему нужна помощь для осмотра жертвы убийства, молодой девушки, тело которой находится в здешнем морге. Похоже, его просьба привела дежурного администратора в замешательство, и тот поинтересовался, не может ли он подождать или прийти в другой раз, когда у них будет поспокойнее. Лев понял, что собеседник не желает иметь с этим делом ничего общего.

— Вопрос не терпит отлагательства.

Администратор с большой неохотой удалился, чтобы узнать, кто из врачей свободен.

Лев нетерпеливо барабанил пальцами по стойке. Ему было не по себе, и он то и дело оглядывался на вход. Он пришел сюда по собственному почину, без разрешения. И чего он надеялся этим достичь? Его работа состояла в том, чтобы найти улики, изобличающие подозреваемого, а не ставить его вину под сомнение. Хотя он был изгнан из влиятельного мира политических преступлений, опустившись на самое дно грязных тайн обычных правонарушений, подход, по большей части, оставался тем же самым. Он списал смерть маленького сына Федора на несчастный случай не из-за отсутствия улик, а потому что таково было требование партии. Он производил аресты на основании врученного ему списка имен, составленного за закрытыми дверями. В этом и заключался его метод. Лев не был настолько наивен, чтобы надеяться, что сможет изменить ход расследования. Он не имел для этого власти. Но даже будь он высокопоставленным офицером, все равно он не смог бы направить отработанные процедуры в другую сторону. Курс был задан, подозреваемый выбран. Бабинича неизбежно признают виновным, и с такой же неизбежностью он умрет. Система не допускала отклонений или признаний в собственной уязвимости. Видимая эффективность была важнее истины.

Хотя какая, собственно, ему разница? Это не его город. Это не его люди. Он не клялся родителям девочки во что бы то ни стало найти убийцу. Он даже не знал ее, да и история ее жизни совершенно его не трогала. Более того, подозреваемый представляет угрозу обществу — он похитил ребенка. Все это — прекрасные причины, чтобы ничего не делать, да и еще об одном забывать не следует:

Разве я могу что-либо изменить?

Администратор вернулся с мужчиной лет сорока, доктором Тяпкиным, который согласился отвести Льва вниз, в морг, и устно проконсультировать его, если его имя не будет упоминаться в официальных документах.