Мальформ
Шрифт:
Эдит красива и юна, но ее суть оказалась отвратительна, посему он выглядел, как истинное чудовище. Ничего страшнее она никогда не видела. Никто не видел. Даже формовая акушерка, она просто сделала вид, что все нормально, но и ее саму, и ее мальформа передернуло. Всего лишь секунда, но Эдит смогла в слабости и утомлении это заметить.
Мальформы принимали разный вид. Может и абсурдный в сравнении с созданиями царства природы нашего мира, но вполне приемлемый для тел, сотканных из незримого полотна чувств, воспоминаний, желаний и мыслей.
Например, Аддерли – вы имеете представление о том, как выглядят жуки-палочники и каракатицы? Думаю, что вы получили хоть какое-то образование, и вам преподавали зооморфологию, а вы не сразу оказались в работном доме… Надеюсь, это так. Да? Тогда смешайте это все с чопорным дворецким или камердинером из какого-нибудь родовитого имения. Вот и оно…
– Но с моим мальформом… Моим… Какой ужас! С ним что-то не так. Или что-то не так со мной… Скорее всего, верно второе… – она даже слабо ухмыльнулась, ощущая тяжесть век и вымученность собственной улыбки.
У умалишенных могли получиться абсолютно гротескные и абсурдные мальформы. Это было редкостью. Но ведь она же здорова телесно, психически и душевно. Неужели какая-то алиенация ее поглотит в будущем? Неужели она сойдет с ума, а он это предвидит?
Отчего-то ей казалось, что это он. Разумеется, половых различий у них нет. У них нет пола изначально, а может и вообще нет, даже если они и утверждают, что выбрали его. Но так привычнее нам. Удобнее и сподручнее. В конечном счете это они явились в наш мир. Посему хоть и не склонны они к спариванию и образованию пар в таком виде, как это устроено у нас, делятся мальформы на мужское и женское.
Пусть будет он.
Она так устала от всего, что даже перестала рыдать. Сползла с кровати, пошатываясь двинулась к колыбели, и заглянула в бездну собственного отражения, от которого невозможно оторваться, каким бы гротескным оно ни было, и как бы все ее тело и разум не стыли от ужаса.
Это не ее ребенок, но отчего-то ей захотелось думать, что это не так. Но это живое существо. Она затянула нудную мелодию. Без слов, без начала, середины и конца. Ее песня состояла из:
– Ну-ну, ну-ну. Ну-ну-ну…
Эдит смотрела на него, а он на Эдит. Ни он, ни Эдит больше не плакали.
Он напоминал скользкий комок, будто кролик, освежеванный самым грубым способом, а может какого-то похожего зверька просто вывернули наизнанку. Месиво складок, отростков и, кто знает, что это еще такое. На Эдит взирали три круглых черных глаза, в которых она видела собственное бледное лицо. Где-то там среди морщинистого розового тельца раскрылся рот полный зубов, напоминающих ракушки, которые какой-то ребенок воткнул в песок рядком. Мальформ заскулил.
Она взяла его на руки. Он оказался теплый и мягкий, бархатистый и на удивление приятный на ощупь. Живой. Она чувствовала биение его сердца и дыхание.
Он принял ее такой, какая она есть. Он ее проекция. Даже если она считает:
– Насколько же моя суть больна…
“Дорогой ренвуар!
Мы рады пригласить вас и вашего мальформа в Милтон Хаус по случаю вуаритета нашей прекрасной Эдит.
Леди М. Милтон,
Лорд А. от Милтонов
и Э. Милтон”
Глава 2. Преломление
La d'eflexion
“Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя”.
Фридрих Ницше
Если говорить про отражения, проекции и прочие оптические законы совместно с долей вымысла: про чудеса из ремесла фокусников и всяческие суеверия, например, то к мальформам все это не относится. Многие законы физики и химии, логики и искусства, натуралистики и анатомии, и почти любой нашей науки к ним мало применимы.
И мальформы сами не могут объяснить что-либо, потому что ничего не помнят и не знают о Первозданности. Нелепо просить нас, людей, припомнить то время, когда мы являлись семенем, одним из живчиков, уткнувшихся в оболочку яйцеклетки. Не сможем мы и поведать о сорока неделях, а может чуть меньше в некоторых случаях, пребывания во чреве матери. Не каждый сохранил хотя бы обрывки воспоминаний о раннем детстве. Они проживают цикл мальформогенеза в Первозданном за несколько дней, и тоже ничего о нем не помнят.
А еще они созданы из нас самих, и предстоит им жить среди нас.
Они изначально неправильные, непонятные, другие. В нашем понимании. В наших реалиях. Но уже и само их наличие это данность. Почему же нам так трудно их принять, и мы этого не хотим? До сих пор, даже когда уже само слово мальформация – не значит врожденные аномалии развития, а используется для их обозначения. В нем уже нет ничего дурного, неполноценного, дегенеративного, мерзкого и опасного для здоровья индивидуума и целой нации, для наших традиций и норм жизни. Это не хворь, скверна или ересь и вовсе не зло.
Когда-то мальформов считали мерзостью, вырождением и уродством, как и тех, кто их привел в нашу реальность – ренвуаров. Но мир не стоит на месте, мальформы полезны, они нужны нам точно так же, как и мы – им. Это не паразитизм, это не вторжение, это союз, симбиоз, мутуализм. Множество различных слов, но смысл один – сосуществование. Жизнь бок о бок.
Вы можете бесконечно долго смотреть в кривые зеркала какого-нибудь балаганного лабиринта, сооруженного на потеху публике, которые обращают вас в горбунов и акромегалов, подвергают вас таким деформациям, что становится и смешно, и грустно.