Чтение онлайн

— Отвяжись, выдумщик!

— Папа, что это гудит?

— Машина едет где-то за углом. Ты, Бобеш, сиди, а я спрыгну, придержу лошадей под уздцы — они пугливые. Смотри крепче держись!

Едва отец спрыгнул, как из-за угла с громом вылетел автомобиль, лошади рванулись, взвились на дыбы и поскакали на тротуар. А там женщина катила колясочку. Она вскрикнула, хотела повернуть колясочку в сторону, но коляска опрокинулась, запеленатый ребенок выпал на край тротуара под ноги лошадям; еще немного — и они задавили бы ребенка, Отец Бобеша бросился и поднял ребенка. Женщина от испуга упала в обморок.

Лошади понеслись по улице, бидоны страшно дребезжали на разогнавшейся повозке. На передке, где раньше сидели Бобеш с отцом, теперь был один Бобеш. Он кричал и судорожно держался за края сиденья; его трясло и подбрасывало. Бобеш так и ждал, что вот-вот сорвется и попадет под колеса. Бидоны, гремя, падали с повозки на мостовую, лошади пугались еще больше и неслись все быстрее и быстрее. Отец Бобеша положил ребенка в коляску и пустился вдогонку за подводой.

— Держись, Бобеш! Крепче держись! — кричал он и бежал во весь дух, но догнать подводу не мог.

В самом конце улицы встречный извозчик стал поперек дороги, и, когда ошалевшие лошади поравнялись с ним, он схватил правой рукой за вожжи, а левой за конец дышла, дернул несколько раз вожжами и осадил лошадей.

Бобеш все еще цепко держался за сиденье. Видя, что подвода стоит на месте, он оправился от испуга и разжал руки, Извозчик похлопывал лошадей по холке и приговаривал:

— Ну, ну, рыжик, что ты, родимый, чего?..

Все происшедшее уже казалось Бобешу забавным.

— Ух, и шибко бежали! Правда, дяденька? — сказал он.

— Да уж куда шибче! А ведь тебе, сынок, лихо бы пришлось, ты это знаешь?

Вскоре возле повозки столпились прохожие и начали ахать, каким это чудом уцелел Бобеш. Все перебивали друг друга, каждому хотелось пообстоятельнее рассказать о происшествии. Прибежал запыхавшийся, взмокший отец.

— Окаянные лошади, чистая беда с ними, прости господи!

— Деревенские небось, — заметил извозчик. — Да и молодые, а с эдакими хлебнешь лиха, в особенности если такая чертовина вымахнет навстречу.

— Провались она в тартарары, эта машина! — не унимался отец и со вздохом продолжал: — Ну и беда, ну и беда! Ладно еще, так обошлось, а то, верите ли, я уж думал, что мальчонка под колесами…

Из толпы отцу поддакивали, всё говорили, как счастливо отделался Бобеш, бранили машину за то, что слишком быстро ехала и напугала лошадей. Отцу помогли собрать бидоны и уставить их на подводу. Вдруг неизвестно откуда появился мужчина в темно-коричневой форме и в шляпе с петушиными перьями на затылке. Можно было подумать, что у него там приделан целый петушиный хвост. Оказалось, что это полицейский.

Он со строгим видом спросил, отчего лошади понесли. Отец все это объяснил, да и окружающие рассказали полицейскому, как было дело, подтвердили, что отец вовсе не виноват, просто машина очень уж быстро ехала.

— А вы заметили номер машины? — спросил у отца полицейский.

Отец ответил, что ему было не до того и потом, он даже не знал, какой такой номер надо замечать, он в городе совсем недавно, приехал из деревни, а там автомашин и не видывали. Однако кто-то из толпы успел запомнить номер и назвал его полицейскому. Тот записал себе в маленькую книжечку, туда же записал, как зовут отца, чьи это лошади, и еще много всякой всячины выспрашивал. Тем временем Бобеш все разглядывал усы у полицейского: они были большущие, а кончики у них закручивались кверху.

Потом полицейский стал говорить отцу, что надо было придерживать лошадей, раз он видел встречную машину, а мальчика вообще не полагалось сажать на подводу. Тут за отца вступились собравшиеся, рассказали про женщину с колясочкой, как отец в последнюю минуту успел поднять ребенка и тем самым спас его.

На другом конце улицы, где все это случилось, народ еще не разошелся. Полицейский отправился туда, следом за ним пошли и все остальные.

Он хотел было повести с собой и отца, но тот попросил полицейского отпустить его, объяснив, что ему надо молоко возить, он и без того задержался. Тогда полицейский разрешил ехать, сказал только, что в случае надобности отца вызовут.

— Вот напасть-то, а! Не было печали… — вздыхал и сокрушался отец всю дорогу.

Это удручало Бобеша. Ему не терпелось расспросить отца про всякие непонятные вещи. Но он сам видел, какая неприятность случилась. Конечно, оттого отец такой мрачный и расстроенный.

— Папа, — отважился обратиться к нему Бобеш, — вот неслись лошади-то! Ох, и страшно было! Знаешь, как крепко пришлось держаться? Я прямо думал — слечу. Они боятся машины, верно?

— Ты, Бобеш, лучше помалкивай, не приставай ко мне. Все это больше из-за тебя вышло. Кабы ты сидел дома, ничего бы и не случилось. Теперь уж, знай, начнется морока. Стыд, и срам! Еще, глядишь, с работы выгонят. И чего только нашему брату не доведется вытерпеть! — продолжал, он.

Бобеш слушал. У него сдавило горло, он и глотнуть не мог. Так ему стало тяжело, в груди даже защемило. Было обидно и горько, что его поругали. Ведь он-то думал — отец порадуется за него, и вдруг вон что получилось. И так все нехорошо, так грустно, лучше бы никогда этого и не было.

Не прошло и месяца, как Бобеш совершенно освоился с новым домом.

Познакомился он и с домохозяином, владельцем обувной мастерской, у которого были удивительно большие усищи, Бобеш всегда невольно заглядывался на них, боялся только, как бы хозяин вдруг не спросил, почему он так смотрит, Впрочем, тогда можно бы узнать у него, как это он сумел отрастить такие длинные усы. Хозяйские усы походили на кошачьи — такие же прямые и топорщатся в разные стороны. Если же посмотреть на хозяина сзади, они так смешно торчат из-под ушей, словно он приклеил себе две кисточки.

Как-то раз Бобеш столкнулся с ним в коридоре. На хозяине был темно-зеленый фартук, закрывавший большой круглый живот. Животу его Бобеш тоже немало удивлялся. У отца, например, такого не было.

— Ты у нас настоящая кнопка, — сказал хозяин и взял Бобеша за подбородок. — Глазенки у тебя — словно черная смородина. Ты, видимо, смышленый мальчуган. Так ведь, кнопка?

Бобеш наблюдал, как он шевелит усами, когда говорит, а под нижней губой у него заметил маленькую бородку.