Чтение онлайн

Никогда еще Бобешу не было так страшно и никогда он столько не плакал, как теперь, когда отца принесли на носилках.

Голова у отца была завязана платком, сам он был очень бледный, молчал, только смотрел печально-печально.

Все плакали: и мать, и дедушка, и бабушка.

Потом отца уложили в постель. Когда его стали переносить, он застонал. Бобеш забрался под стол и там плакал. Утирая кулаками слезы, он вдруг заметил своего безрукого солдатика, лежавшего рядом с коробкой, в которой были сложены игрушки. Бобеш поднял солдатика, погладил его и сказал:

— Видишь, солдатик, у тебя нет руки и у Безручки нет руки, а у папы вон ноги расшиблены и голова. Ох, солдатик, вдруг папа у нас умрет? Горе-то какое, солдатик!

Но это был всего-навсего неживой оловянный солдатик, и, к великому сожалению Бобеша, он ничего не мог сказать.

— Теперь ты один остался, знаешь? — продолжал Бобеш. — И кукленок, и ушко, которое у нас было коровкой, и пуговица — все это уже у Тонды и Франты.

Неожиданно в комнату вошел незнакомый мужчина в очках.

«Бабушка тоже надевает очки, когда читает, только у бабушки они не такие красивые и не золотые, как у него», — заметил про себя Бобеш.

Следом за чужим зашел и Безручка.

— Батюшки! Господин доктор! — всполошилась мать.

«Ага, так это, значит, доктор!» — Бобеш оглядел его с ног до головы. Доктор был высокий, в темном пиджаке и с длинной бородой.

Он подошел к постели, осмотрел отца. Отец при этом все стонал. Мать принесла таз с водой и полотенце. Доктор достал из сумки всякие свертки, бутылочки, всевозможные блестящие инструменты и начал лечить отца. Сделав перевязку, он сказал:

— Это мало поможет — вам придется положить его в больницу. Вовремя я сюда подоспел. Хорошо, что нам посчастливилось поездом из города ехать.

— Потому я так и шпарил, господин доктор, — сказал Безручка: — старался, чтобы вы на поезд попали.

Дедушка с матерью поблагодарили Безручку. Тот кивнул на Бобеша и сказал:

— Кабы не пришел ваш ребятенок, я бы и не знал ничего. Это он меня послал за доктором. Шустрый он у вас мальчонка, не то что мои лоботрясы.

Бобеш покраснел до ушей, потому что все, в том числе и доктор, посмотрели на него. Доктор подошел к Бобешу, погладил по голове и спросил:

— Как тебя зовут, студент?

— Я не студент, я Бобеш, — чуть слышно ответил Бобеш и приветливо взглянул на доктора. — Господин доктор, вы нам вылечите папу? Вы знаете… я взял… красивый шар и теперь боюсь, как бы папа из-за этого не умер…

— Не бойся, не бойся, не умрет..

— Бог его знает, что ему дался этот шар, — сказала бабушка.

— Да это наши ребята где-то стащили стеклянный шар — пресс-папье. Бобеш вместе с ними был, теперь вот его и проняло. Видно, он из другого теста, не то что мои парни. Тех ничем не проймешь, даже поркой.

— Я ему давеча говорила, что за всякую ложь наказание будет. Бобеш соврал, теперь вот и боится, — сказала мать.

Дедушка дал Безручке золотой. Безручка был необычайно доволен и всячески благодарил.

Отца увезли в больницу в тот же вечер. Отвозил его староста: доктор сам ходил к нему просить насчет подводы. Бобеш, понятно, расплакался, прощаясь с отцом. Дома сразу стало очень уныло. Все были грустные — и мама, и бабушка, и дедушка. Бобеш тоже был грустный.

Отец уже две недели лежал в больнице и написал домой, что он очень соскучился, просил навестить его.

Тогда мать решила съездить в город вместе с Бобешем. Бобеш был на седьмом небе от радости. Как же, ведь он поедет по железной дороге! До сих пор он мог только играть в поезда. Видел он их довольно часто, потому что железная дорога пролегала мимо их деревни, а в четверти часа ходьбы от деревни была станция, где останавливался пассажирский поезд.

Бобеш любил слушать, как пыхтит паровоз и голосисто выводит: «Сахар-кофе, сахар-кофе, приехали, приехали!» Но ему еще ни разу не приходилось бывать внутри черных и зеленых вагонов с блестящими окнами, из которых выглядывали проезжие и на прощание махали белыми платочками.

Бобеш пообещал матери быть примерным, не донимать ее и не срамить. Ему то и дело напоминали, что если он набедокурит или рассердит кого, то его оставят дома. На самом деле у матери вовсе не было таких намерений. И, хотя случалось, что Бобеш выводил ее из терпения раза четыре за день, она все-таки взяла его с собой.

Бобеша нарядили в праздничный костюмчик. Дедушка пошел провожать их на станцию. Едва они вошли в вагон, Бобеш мигом очутился у окна, чтобы оттуда поглядеть на дедушку. Когда поезд тронулся, он попросил у матери носовой платок и стал махать им дедушке, а дедушка махал ему рукой и что-то кричал. Бобеш не расслышал, высунулся из окна и протянул руку с платком как можно дальше, потому что поезд в этот момент поворачивал и дедушка скрылся из виду. Но Бобеш все равно продолжал махать — ему это понравилось. Когда проезжали лесом, ветка кустарника, росшего на откосе возле железнодорожного полотна, зацепила платок и вырвала его из рук Бобеша.

— Мама! — упавшим голосом сказал он.

— Что ты, Бобеш?

— У меня платок зацепился за веточку… Ты бы не могла сказать кондуктору, чтобы он остановил? Я знаю, где платок остался, я бы за ним сбегал.

— Ох, сынок, сынок! Вот видишь, только сели в поезд, и уже начинается! Такой хороший платочек — и пропал! И зачем только я тебе давала! Уйди от меня, негодник, следовало бы всыпать тебе за это! Ишь что выдумал, дурачок, — остановить поезд! Теперь простись с платком. Поезд из-за него не будут останавливать!